Время тянулось очень медленно, и перед сном, ночью второго дня, Крид в грубоватой форме сообщил Ганне, что намеревается отправиться в путь на следующее утро.
— С вами или без вас, — добавил он.
Она пристально посмотрела на него и кивнула.
— Очень хорошо, мы будем готовы, мистер Браттон.
Крид недоуменно поднял брови. Он ожидал каких-нибудь возражений — обличительных или злых. Но Ганна лишь посмотрела на него большими глазами цвета яркого, чистого неба.
— На заре, — предупредил он.
Она снова кивнула, кутаясь в одеяло, и, встретившись с ним взглядом, проговорила.
— Я же сказала вам, что мы будем готовы. — И, немного помолчав, спросила: — Что-нибудь еще?
— Да, постарайтесь помолчать и не разговаривать со мной все это время.
Ганна посмотрела на его спину, когда он повернулся и большими шагами уходил от нее, распрямив плечи. Она хотела закричать на него, бросить что-нибудь ему в голову и пинать и топтать его ногами. Ее внешнее спокойствие принесло ей определенное удовлетворение, хотя его хватило ненадолго. Наверное, это произойдет много позже — позже, когда она научится жить с постоянной болью в сердце…
Вечером, когда тени уже окрашивали небо в пурпур и зависали над вершинами елей, кедров и сосен, перед ними раскинулся лагерь «Сердце стрелы» — крошечное скопление деревянных домов и разрозненных строений на берегу озера.
— А мне запомнилось оно намного большим, — тихим голосом сказала Ганна. — Не знаю, почему…
— Он вряд ли больше, чем Джубайл, мисс Ганна! — разочарованно сказал Эрик Рамсон. — Я-то думал, он намного больше.
— И я тоже, Эрик. Значит, я была не права. — Ганна откинула со лба волосы. При взгляде на стройный ряд домиков ее лицо омрачилось сомнением. — Может быть, я так думала, потому что мы с отцом так много путешествовали и каждый город мне тогда казался большим, — вслух размышляла она.
Крид подъехал к ней, сдерживая коня в узде.
— Вы думаете, можно одновременно идти и разговаривать, мисс Макгайр? Я бы был вам очень благодарен, если бы мы до темноты уже были там.
Испытывая боль от его замечания, Ганна резко ответила:
— Да, конечно, мистер Браттон! Однако вы можете считать себя свободным, если мы очень вам надоели. В конце концов город совсем уже близко, и мы сможем найти его сами!
Испуганно и напряженно глядя то на Ганну, то на Крида, Эрик вставил:
— Пожалуйста, не оставляйте нас, мистер Браттон! Я бы так хотел, чтобы вы были с нами, и другие тоже хотят, я знаю.
— Серьезно? — протянул Крид, не отводя глаз от Ганны. — Как-то сомневаюсь в этом, мальчик, но хорошо, я доведу вас, — прибавил он, когда Эрик выпятил свою нижнюю губу и вздохнул.
— Ну-ка, давай, — нагнувшись, он подхватил мальчугана и, к великому его удовольствию, посадил позади себя.
Впервые Крид позволил кому бы то ни было ехать с ним на коне. Обхватив Крида за талию, Эрик посмотрел на всех победоносным взглядом, и конь пустился рысью.
Грязная, уставшая и упавшая духом, Ганна еле брела эти последние футы их путешествия. Прогулка вокруг озера была не из коротких и не из легких. Она замерзла и промокла. Но теперь все уже было позади.
— Идемте быстрее, ребятки, — измученным голосом поторапливала она. — Мы уже почти дошли. Здесь нас ожидают надежда и приют.
Крид остановил коня и обернулся к Ганне.
— Вы бы помолились, чтобы у местных было то же настроение, — сказал он. — У меня предчувствие, что вы можете разочароваться. Возможно, вам придется искать другую надежду и приют.
— Если это произойдет, мистер Браттон, — ответила Ганна, — тогда мы так и поступим. Вы поймете, что напасти и несчастья делают меня только сильнее.
— Серьезно? — Крид покружился на месте и смерил Ганну холодным взглядом. — Вы истинная мученица, не так ли?
— Нет, просто уверена, что Бог поможет нам.
— Да, но сейчас вам бы лучше надеяться на «Сердце стрелы», потому что это то место, куда я вас привел, — парировал он.
Ганна вздрогнула от резкости его тона. Было очевидным, что ему не терпелось избавиться от нее в первый же удобный момент.
— Я уверена, что это будет ответом на наши молитвы. Новая дорога, ведущая на восток, даст детям возможность найти родных или обрести свои новые семьи. Это было моим основным желанием, вы знаете.
— Так ли? — усомнился Крид. — У меня создалось впечатление, что вы больше беспокоитесь о проповеднике, который живет здесь.
— А, еще одно заблуждение, мистер Браттон! Мне жаль вас, вы слишком часто заблуждаетесь.
Крид дернул коня за поводья и пустил его рысью. Ганна посмотрела ему вслед, вздохнула и повела детей за собой.
— А я все же говорю, что он нас ненавидит, — пробормотала Ребекка, сидя на кобыле.
Ехавшая за ней Иви Рамсон утвердительно закивала головой:
— Это точно, мисс Ганна! — подтвердила Иви. — Только иногда мне кажется, что он нас немного любит…
— Нет, — с уверенностью возразил Фрог, — он только делает вид, что не любит нас! Но на самом деле он правда любит, иначе бы не помогал нам и не ходил бы на охоту, чтобы мы ели не только вяленое мясо и сухие фрукты.
— Может быть, ты и прав, — сказала Ганна, — но теперь это не имеет никакого значения. Мы уже почти у цели и больше никогда не увидим мистера Браттона.
— Вы переживаете из-за этого, мисс Ганна? — спросила Джессика, проницательно посмотрев на учительницу.
«Как прозорлива эта слишком уж восприимчивая девочка», — подумала Ганна, улыбнулась и ответила:
— Ну, конечно, Джессика, меня расстраивает, что уедет человек, который нам так помог. Сомневаюсь, что мы еще когда-нибудь увидимся, но будем с радостью вспоминать его.
Взгляд Джессики словно прожигал насквозь, и Ганна отвернулась.
— Давайте не останавливаться, дети, — торопливо сказала она. — Нам осталось совсем немного, и там мы сможем отдохнуть.
Последняя миля до «Сердца стрелы» была самой трудной. Крид все еще ехал впереди. Эрик прижался к нему и время от времени поворачивался к ним, проверяя, следуют ли они за ними. Младшие дети ехали на двух кобылах с провисшими спинами, а старшие устало плелись пешком.
Вид их был жалким, когда они наконец вошли в поселок и побрели по его основной грязной улице.
В поселении завывал холодный ветер, заставлявший людей придерживать свои шляпы. По широкой улице неторопливо проехали всадники на конях, которые тянули за собой фургоны. Чувствуя себя жалкой и своим видом привлекающей внимание, Ганна подобрала превратившиеся в лохмотья фалды одеяла. Брюки Крида прикрывали ноги, но ее тонкая блузка совершенно не защищала от обжигающего ветра. Все дети были укутаны в одеяла, сложенные как шали. Это был в самом деле странный караван.
