он захочет забрать у нее Хэдли. Вдруг тогда она сбежит? Уйдет ли она, никому ничего не сказав, чтобы защитить их обеих? Я не выдержу, если Элли так поступит. Я хочу, чтобы Хэдли была нашей. Хочу, чтобы в ту ночь родилось нечто столь совершенное.
Однако, если это так важно для нее, я сделаю все, и к черту последствия.
– Ты этого хочешь? – спрашиваю я.
– Думаю, да.
– Тогда… я сделаю тест завтра для твоего спокойствия.
– Хорошо.
– Я сделаю все для тебя, Элли.
Она бросается ко мне, руками обвивает шею, и я, еле удержавшись на ногах, обнимаю ее. В следующую секунду она целует меня, и все мои тревоги исчезают.
Может, Элли права: мы не сможем двигаться дальше, пока не разберемся с прошлым. Боже, если это правда, мне многое придется переварить.
23. Элли
Я чертовски устала. На работе сегодня был безумный день. Я пыталась выйти из зоны комфорта и пообщаться с другими учителями, но все-таки у меня ужасные социальные навыки. Если у них нет детей, то мне и добавить нечего к разговору.
Сегодня они говорили о покупках, и я пыталась. Я правда пыталась. Но не вышло. В итоге я притворилась, что у меня болит живот, и спряталась в своем классе, чтобы поесть.
– Коннор? – громко зову я, входя в дом. – Хэдли?
Никто не отзывается. Может быть, они оба снова возятся с трактором?
Прошлой ночью Коннор закончил с амбаром и сказал, что дальше ему нужно привести оборудование в действие. Но здесь еще столько всего нужно отремонтировать, что я не знаю, как его братья хотят, чтобы он сделал хотя бы половину всего объема работ до конца своего полугодового пребывания здесь.
Впрочем, теперь уже не полугодового.
После инцидента с Кевином прошло почти два месяца. Времени все меньше, а мы даже не замечаем этого. Что случится, когда оно закончится? Останется Коннор или уедет? Останусь я или уеду – другой вопрос. И у меня пока нет ответа на него.
Я вздыхаю и хватаю почту со стойки. Отбрасываю счета и замираю, держа в руках последний конверт.
Результаты теста ДНК.
Стремительным шагом я отправляюсь в свою комнату и плюхаюсь на кровать. Руки чешутся открыть конверт, но я не могу сделать это без Коннора. Что, если результат разрушит мои надежды? Я понимала, что такая возможность есть, но тем не менее это все равно будет полный отстой.
Я думала, что приму любой результат… Но, может, я ошибалась. Готова ли я к тому, что именно Коннор окажется отцом Хэдли? А если это все-таки Кевин… Значит ли это, что мы никогда от него не отделаемся? Так много стоит на кону.
Соберись, Элли. Коннор хороший человек, он примет любой результат. И ты тоже должна.
Я собираюсь добиться развода и начать ту жизнь, которую заслуживаю. А будет ли Коннор ее частью или нет, не имеет значения. Я коплю деньги, работаю на любимой работе и в некотором роде живу с предполагаемым отцом моего ребенка, потому что наш дом для моей дочери слишком страшный и она не может провести там больше десяти минут.
Ага, у меня все под контролем.
Я запрокидываю голову назад, закрываю глаза и тяжело вздыхаю.
У меня все в порядке. Мне нужно справиться с этим шаг за шагом. Сначала найти Хэдли и Коннора, улучить момент и вручить ему конверт с результатами. Потом уже можно паниковать.
Я опускаю ладонь на кровать, но вместо стеганого покрывала чувствую под ней что-то гладкое.
Чего?!
Когда я встаю и смотрю вниз, то вижу черное атласное платье, висевшее в шкафу у меня дома. Это единственная красивая вещь у меня в гардеробе. Я надевала его только по особым случаям. Кевин не хотел, чтобы я наряжалась, ведь это могло привлечь лишнее внимание.
Рядом я замечаю записку.
Элли,
Встретимся в 8 вечера в баре, где мы познакомились. Хэдли останется на ночь у Сид, с ней все будет хорошо. Мы заслужили немного времени… лишь для нас двоих.
Коннор
«Что ты задумал, Коннор Эрроуд?» – спрашиваю я вслух, прижимая записку к груди.
Что бы это ни было, еще никто не делал для меня ничего подобного.
* * *
Когда я выбираюсь из черного городского седана[22], то очень нервничаю. Машина забрала меня прямо от дома. Это было впечатляюще и очень чутко со стороны Коннора. Конверт с результатами теста ДНК лежит у меня в сумочке, и я беспокоюсь, в какой момент лучше завести об этом разговор.
Поправляю платье и откидываю волосы назад. Записку я нашла только в половине восьмого, так что пришлось собираться в спешке с учетом времени на дорогу. И все равно я опоздала минут на пятнадцать. Начинаю растерянно оглядываться, и меня как будто переносит в прошлое.
Здесь ничего не изменилось. Старый бар с неоновой вывеской, которая горит только частично, и вместо «БАР» можно прочитать лишь «АР». Ставни на окнах отчаянно нуждаются в ремонте.
Я толкаю дверь, делаю пару шагов и забываю, как дышать. Коннор – единственный человек в помещении. Больше здесь нет никого, даже бармена не видно.
Когда-то грязноватый бар теперь был чист, и слабый запах сосны и лимона смешивается с ароматом свечей, зажженных повсюду. Посередине танцпола стоит маленький столик. Он накрыт на двоих, и на нем лежит букет роз. Коннор сидит на стуле, закинув руку на спинку, и наблюдает за мной с улыбкой.
– Ты опоздала.
Я улыбаюсь в ответ:
– Ты не уведомил меня должным образом.
Он встает и подходит ко мне.
– Ты красавица.
– И ты. Ну… красавец. Ты красавец, – исправляюсь я.
Все мои тревоги вмиг исчезают. Коннор рядом, и этого достаточно, чтобы их прогнать.
– Я хотел устроить нам настоящее свидание.
– Я вижу. Но обычно у девушки спрашивают, хочет ли она пойти на него. Верно?
Коннор пожимает плечами:
– Не думаю, что в нашей истории есть хоть что-то обычное.
В этом он прав.
Его пальцы скользят вверх по моей руке к подбородку, вызывая мурашки.
– Не забывайся, – в голосе Коннора слышится предостережение. – Я собираюсь поцеловать тебя, и нужно, чтобы хоть один из нас контролировал ситуацию.
Я быстро дышу, пытаясь осознать, что он говорит.
Контролировать?
Поцелуи?
Но прежде, чем я успеваю хоть что-то понять, его губы накрывают мои.
Сначала Коннор целует меня нежно и сладко. Это медленные невинные поцелуйчики, от которых у меня поджимаются пальцы на ногах. Я хватаюсь за его плечи, потому
