Он чувствовал, что оставаться в комнате больше не в силах.
Спустившись по лестнице, он направился к входной двери. Владелец постоялого двора вновь начал ругаться, что Лоуренс уходит в столько поздний час, но он вновь пропустил все мимо ушей и вышел на улицу.
Пьяная песня, которую он слышал еще в комнате, неразборчиво доносилась откуда-то слева.
Совсем скоро начнет свое дежурство ночная стража. Идти Лоуренсу было некуда, и он решил отправиться к Якобу; тот, должно быть, заработал изрядную головную боль из-за проблем, принесенных Лоуренсом. Бегая по городу, Лоуренс едва ли не силой заставлял людей давать ему деньги, и их жалобы наверняка уже достигли ушей Якоба. Лоуренс свернул направо.
И тут же замер на месте. Он вдруг осознал, что после этой ночи уже вряд ли останется на свободе. Жестокая правда стиснула его сердце.
Неосознанно Лоуренс поднял голову, ища глазами окно на третьем этаже – комнату, где осталась Хоро. У него сохранялась надежда, что, если бы только Хоро приложила свою потрясающую мудрость, она смогла бы помочь ему справиться с бедой, но в то же время он понимал, что сейчас полагаться на Хоро было бы с его стороны просто низостью.
С этой мыслью Лоуренс опустил голову.
Сказав про себя: «Что ж, пойдем в иностранное отделение», - он собрался уже сделать первый шаг, когда что-то ударило его по затылку.
Внезапный удар вывел Лоуренса из равновесия; чтобы не упасть, он опустился на колени. Слово «грабитель» мелькнуло у него в голове, и он потянулся к висящему на поясе кинжалу. Однако более никаких ударов не последовало. Вместо этого до него донесся звук, который ни с чем нельзя было спутать, – звон монет.
Оглядевшись, Лоуренс обнаружил на земле кожаный мешочек с тремя драгоценными румионами, который он оставил на кровати.
- Ну ты и дурень, - донеслось сверху.
Подняв голову, Лоуренс увидел, что Хоро смотрит на него; брови ее были нахмурены, глаза холодны, как лунный свет.
- Поднимайся сюда быстрее.
Произнеся эти слова, Хоро тотчас отошла от окна. В это мгновение дверь распахнулась, и на улицу выскочил владелец постоялого двора.
Если путешественник, остановившийся в постоялом дворе, совершал преступление, часть ответственности нес владелец этого постоялого двора. Человек, вышедший на улицу посреди ночи, едва ли замышлял добрые дела, и владелец, скорее всего, выбежал, чтобы вернуть Лоуренса обратно.
Однако у Лоуренса больше не было причин уходить.
Медленно подобрав с земли кожаный мешочек, Лоуренс вяло помахал им владельцу постоялого двора.
- Моя спутница выкинула в окно мой кошель.
Произнеся эти слова, он криво улыбнулся. Владелец посмотрел смущенно, затем вздохнул и, пробормотав «не пугай меня так», открыл входную дверь.
Сделав извиняющийся жест, Лоуренс вновь вошел в постоялый двор и поднялся по лестнице.
В руке он держал мешочек с тремя румионами.
Наконец Лоуренс вновь оказался перед дверью на третьем этаже. Чуть поколебавшись, он открыл дверь.
Хоро сняла свой балахон и, скрестив ноги, сидела на стуле у окна.
- Какой же ты дурень, - первым делом сказала она.
- Прости.
Что еще тут можно сказать, Лоуренс не знал. Хотя это слово наиболее точно отражало чувства Лоуренса, все-таки оно казалось слишком коротким.
Но никакие другие слова на ум не шли.
- Деньги... - столь же кратко выплюнула Хоро; она явно была раздражена. – Как ты их достал?
- Ты хочешь это узнать?
Хоро прищурила глаза, словно смотрела на самую нелюбимую свою еду, и отвернулась.
Затем она почесала голову и вздохнула.
- А ты не боялся, что я сбегу с этими важными деньгами?
- Я и хотел отдать тебе эти деньги, которые собрал. Если я потерплю полную неудачу и не смогу выполнить свое обещание, я хочу хотя бы оставить тебе деньги на дорогу...
На середине фразы слова застряли у Лоуренса в горле.
Потому что он увидел, что у Хоро в глазах стоят слезы. Она сидела на стуле, опустив голову и плотно сжав губы.
Словно та буря чувств, что бушевала у нее в сердце, стремилась вылиться наружу слезами, но Хоро изо всех сил старалась ее сдержать.
Однако стоило ей моргнуть, как слезы рванулись наружу и хлынули ручьем.
- Оставить деньги на дорогу... говоришь?
- А... да.
- Зачем... зачем ты это...
Словно отрезая все эмоции, Хоро принялась вытирать глаза обоими рукавами. Еще не закончив, она встала и сказала, не сводя глаз с Лоуренса:
- Разве не я была во всем виновата? Если бы меня там не было, разве тебе не удалось бы уже взять в долг сколько нужно? Почему же ты не сердишься?! Я... я...
Ее плотно сжатые кулачки дрожали; слова, застрявшие в горле, обратились в слезы, которые вновь потекли из глаз.
Лоуренс не мог понять, что происходит.
Тогда, накануне, Хоро ходила вместе с Лоуренсом исключительно потому, что тревожилась за него. И даже сам Лоуренс не подозревал, что именно присутствие рядом с ним женщины не позволяло ему получить деньги в долг.
Более того, Лоуренс так грубо оттолкнул руку Хоро, пусть даже под влиянием мгновенной вспышки ярости.
Сколько бы он об этом ни думал, виноват был лишь он один. Ему совершенно не за что было сердиться на Хоро.
- Тогда виноват был я. Ты ходила со мной только потому, что беспокоилась обо мне. Как же я могу на тебя...
Хоро в упор смотрела на Лоуренса. В тот момент, когда он попытался продолжить, она вдруг резко развернулась и ухватила обеими руками спинку стула.
- Какой же ты...
Она подняла стул.
- ...дурень!!
От неожиданности Лоуренс отпрыгнул назад. Однако большой стул, который подняла Хоро, в него не полетел.
Лоуренс тут же осознал, насколько трудно было Хоро просто поднять этот тяжеленный стул. На то, чтобы его бросить, у нее просто не хватило сил.
- Аррр... ты...
Лоуренс не знал, обращалась Хоро к нему или к стулу.
Но что он точно знал, так это что как бы сильно она ни хотела дать выход чувствам, запустив в него стулом, с такими тонкими руками, как у нее, это было невозможно. Омываемая лунным светом, хрупкая фигурка Хоро вдруг качнулась в сторону раскрытого окна. И все же она не выпустила стул из рук и продолжала неотрывно смотреть на Лоуренса.
- Осторожно!
Лоуренс бросился вперед, так что лишь одна ножка стула успела стукнуться о деревянную оконную раму; он успел поймать стул левой рукой, а тонкое запястье Хоро – правой.
Хоро, хоть и едва не выпала только что из окна вместе со стулом, по-прежнему не сводила с Лоуренса глаз; выражение лица ее тоже не менялось.
Не в силах выдержать взгляд Хоро, Лоуренс отвернулся.
