сегодня воскресенье. Я проснулся рано, как обычно. Но в моих руках Алина, такая тёплая и сладкая. Мой друг моментально отреагировал на её тело. Она ещё спит, я не хочу её будить, но мои руки и губы живут отдельно от моих мыслей. Я поцеловал её плечико и провел рукой вдоль её руки, потом коснулся её живота и поднялся к груди. У неё идеальная грудь, я вчера проверил. Она не помещается мне в руку. Большая, упругая, сладкая. Я ловлю сосок и перекатываю в пальцах, слышу приглушённый стон, спина её выгибается, а попка касается моего паха. Она замирает, а потом резко поворачивается ко мне лицом.
— Доброе утро, — говорит она мне и улыбается.
— Очень доброе, — отвечаю я и продолжаю её гладить везде, где достаёт моя рука.
— Андрюша, что вчера было? Я не помню. Только помню, что мне было очень хорошо, а потом…
— Раз не помнишь, надо повторить.
Я накрываю её губы своими, и пальцами нахожу самое чувствительное место между её складочками. Алина стонет мне прямо в рот, и я ловлю этот стон, распаляясь ещё сильнее. Поднимаю её ногу выше, удерживая своей коленкой, и проникаю пальцами глубже. Сейчас с утра я могу с ней поиграть дольше. Я дразню её, то ускоряясь, то останавливаясь. Она уже скулит от перевозбуждения. Но я не даю ей кончить, пока не даю. Продолжаю мучить своими поцелуями и касаниями, прикусываю шею, опускаюсь к груди, зажимаю крепче сосок. Алина выгибается и уже кричит от удовольствия. У меня тоже уже нет сил терпеть. Я переворачиваю её на живот, поднимаю выше попу и надавливаю на поясницу, чтобы не поднимала плечи с постели, выдергиваю подушку из-под головы, чтобы сильнее прогнулась. Она тяжело дышит. Я вхожу резко и на всю длину. Её протяжный крик удовольствия касается каждого моего нерва, поднимая каждую волосинку на моём теле. Я продолжаю вдалбливаться в её податливое тело, а её крик перерастает в визг. Я рычу как зверь, овладевающий своей самкой. И мы оба в один момент срываемся в пропасть и летим, долго, наслаждаясь полётом. Рухнули на кровать без сил. Дышим.
— Милая, теперь ты всё запомнила? Или повторим?
— Ан-дрю-ша-а, пощади, давай попозже, ладно.
— Ладно, — я притягиваю Алину к себе поближе, — давай поспим ещё, сегодня выходной. Проснёмся и повторим пройденный материал.
Поцеловал её в макушку, и мы опять уснули.
Глава 34
АЛИНА
ЧТО ЭТО БЫЛО
Как только мы оказались в спальне Андрея, а она, кстати, вполне современная, меня просто накрыло вожделением. Я только посмотрела на кровать, представила себя голой в его объятиях, и всё. Дальше ничего не помню. Нет, помню, что мне было о-о-очень хорошо.
Я прожила с Мишкой почти четыре года, но такого не испытывала. Мне были приятны ласки Мишки, но не настолько же, не до помутнения рассудка, не до провала в памяти, где только дикое возбуждение и наслаждение.
Руки и губы Андрея творили такое, что вспомнить стыдно, но, чёрт, так приятно и крышесносно. А когда я разлетелась на миллион осколков под ним, то не помню, собралась ли обратно в своё тело, потому что мне так показалось, что я потеряла сознание.
А приходя в себя опять же от поцелуев и ласк моего мужчины, захотелось всё вспомнить и повторить. И мы повторили.
Ещё как повторили! Теперь я всё запомнила, ну, почти, всё ощутила и почувствовала. Разве так бывает? Мне кажется, что я визжала от удовольствия. Сначала было много, очень много нежной ласки, бесконечной просто. А потом он вошёл в меня так жёстко, что последние мозги и дыхание выбил. И своими движениями продолжил выбивать из меня душу. А потом опять потеря сознания… или сон…
Всё равно хорошо. О-о-очень хорошо, тем более в объятиях любимого мужчины. Здорово, что сегодня воскресенье.
Проснулась от голоса Семёна. Он звал Андрея со двора. Андрей уже одетый выходил из спальни, увидел, что я проснулась, подошёл и поцеловал.
— Спи, там Семён пришёл, меня зовёт. Надеюсь, ничего не случилось.
Я осталась лежать в постели, укрылась одеялом, потому что в доме стало прохладно. Конечно, обед почти.
Мужчины разговаривают, и я слышу имя "Ванька" и "сломал руку". Я быстро соскочила и стала одеваться. Вошёл Андрей.
— Я слышала, сейчас оденусь и побегу. Сначала за шиной и обезболивающим в больницу, у меня в сумке кончилось.
— Алина, успокойся, Ванька здесь, просто посмотри руку, потом будешь делать выводы.
Я выдохнула и правда немного успокоилась. Если Иван здесь и не плачет, может, ничего страшного.
Вышла на кухню, Иван сидит на стуле и молчит, но лицо красного цвета, значит терпит.
— Как ты, боец? Рассказывай, как получил ранение, и где болит?
Это я подхожу к Ивану и улыбаюсь, говорю нарочито спокойно, чтобы его не напугать. Семён снял с мальчика куртку, которая была накинута ему на плечи, и он сразу же схватился за плечо и поморщился.
— Молодец, Иван, держишься. Настоящим защитником будешь. Что случилось, ты упал?
— Да. Мы у бабы Маруси снег чистили, я с крыльца сметал, а там вода с края замёрзла. Я поскользнулся и упал на плечо, вниз головой.
Я сразу взялась за голову мальчика, ощупала тихонько, только небольшая шишка, раны нет.
— Да я головой в снег попал, а вот плечом ударился о нижнюю ступеньку, очень больно было, даже хрустнуло. Я подумал, что сломал руку.
— Ребята к тебе домой побежали, а у тебя закрыто, так Света ко мне пришла, чтобы я увёз в район, но я тебя нашёл, знаю, где ты теперь. Не обессудь, Алина.
Семён как-то виновато это говорит и глаза опускает. Если бы не ребёнок рядом, то он бы, наверное, ещё что-нибудь сказал.
— Семён, правильно всё. Где бы я ни была, это моя работа. Так, Иван, давай убирай свою руку с плеча, теперь я буду её держать.
Стала осторожно прощупывать. Иван терпит, зубы сжимает.
— Ванечка, скажи, здесь больно? — отрицание, — а здесь?
И он вскрикнул, но даже не дёрнулся. Я спустилась к локтю, затем посмотрела запястье и кисть. Всё целое, кроме плеча. Перелома нет, вывих сустава, поставить можно.
Мы с Семёном отошли от Ивана. Мне надо плечо поставить на место. Не хочу ребёнка пугать.
— Семён, обними Ваню за грудь и голову, прижми к себе и придержи. Просто вывих, я поставлю.
Сказала Семёну почти шёпотом. Он понял. Мы вместе подошли к мальчику и сделали всё так быстро и синхронно, что Иван не понял ничего.
