— Ах-ха. Есть больше?
— Да, и порядочно, если только я не забыл.
— Пошалуста, — сказал доктор Пингицер.
В небесах или глубинах, —
продолжал Том, —
Тлел огонь очей звериных?Где таился он века?Чья нашла его рука?
— Хо-хо. Такой стихотворений я не слышаль семьдесят два лет! Кто делал этот стихотворений?
— Уильям Блейк.
— Браво, Уильям Блейк! — воскликнул доктор Пингицер. — Есть больше?
— Да. Минутку… Вот:
Что за мастер, полный силы,Свил твои тугие жилы?И почувствовал меж рукСердца первый тяжкий стук?
— Больше? — спросил доктор.
— Кажется, вспомнил все:
Что за горн пред ним пылал?Что за млат тебя ковал?Кто впервые сжал клещамиГневный мозг, метавший пламя?
А когда весь купол звездныйОросился влагой слезной,Улыбнулся ль наконецДелу рук своих творец?
Неужели та же сила,Та же мощная ладоньИ ягненка сотворилаИ тебя, ночной огонь?
Тигр, о тигр, светло горящийВ глубине полночной чащи!Чьей бессмертною рукойСоздан грозный облик твой?
Томас Трейси умолк, а потом сказал:
— Вот и все стихотворение.
— Ах-ха. Спасибо. Теперь: ви знайт этот стихотворений с ребенка. Да?
— Да, — ответил Том, — я начал читать его наизусть, когда мне было три года.
— Вы понимайт этот стихотворений?
— Ничего я не понимаю — просто оно мне нравится.
— Ах-ха. Так.
Старик повернулся к двери:
— Много… много… много… Теперь: два вопрос. Один. Ваш тигр есть чей?
— Мой.
— Два, — продолжал доктор Пингицер. — Тигр на улице есть чей?
— Мм… Наверно, в самом деле вчера вечером черная пантера покалечила служителя и убежала из цирка — такое бывает. И наверно, раненая черная пантера разгуливает сейчас по улицам Нью-Йорка. Из одного только страха она может убить кого-нибудь, если решит, что так нужно. Но эта же черная пантера, разгуливающая по городу, — также и мой тигр.
— Так?
— Так.
— Потшему? — спросил доктор Пингицер.
— Не знаю — знаю только, что он ходил со мной по Пятой авеню, и мы зашли с ним в церковь святого Патрика. Ни на кого он не бросался. Не отходил от меня ни на шаг. Не побежал, пока в него не начали стрелять. Если бы в вас начали стрелять, разве бы вы не побежали?
— Отшен быстро, — подтвердил доктор Пингицер. — Семьдесят два лет, но отшен быстро.
Он помолчал, представляя себе, как он в свои семьдесят два года очень быстро бежит, а потом сказал:
— Полиция, они убьют этот животный.
— Постараются убить.
— Убьют.
— Постараются, — сказал Том, — но не убьют, потому что не смогут.
— Потшему? Они не смогут?
— Этого тигра нельзя убить.
— Один тигр? Нельзя убивать? Потшему?
— Нельзя — и все.
— Но сам тигр будет убить?
— Если нужно.
— Это есть справедливо?
— Не знаю. А по-вашему как?
— Я тоже не знай, — ответил доктор. — Я знай отшен мало. Отшен, отшен, отшен мало. Ах-ха. Вопрос психиатрия: ви есть сумасшедший?
— Да, конечно.
Старичок посмотрел на дверь и приложил палец к губам.
— Тихо, — прошептал он.
— Я сумасшедший оттого, что они ранили тигра, — продолжал Том, — оттого, что еще раньше они посадили его в клетку, оттого, что его отдали в цирк. Но, кроме того, я сумасшедший от рождения.
— Я тоже, но это есть информация не сказать. — Доктор Пингицер снова посмотрел на дверь. Вдруг он встал. — Я говорю так: этот человек есть здоров. Это они понимайт. Ах-ха! Работа конец.
Он громко сказал:
— О’кэй, пошалуста!
Первым вошел Хьюзинга, а вслед за ним и остальные.
Доктор Пингицер обвел взглядом лица и стал ждать тишины. А потом он сказал:
— Ах-ха! Этот человек есть здоров.
Какой-то мужчина, совсем непохожий на доктора Пингицера, вышел вперед и сказал:
— Доктор Пингицер, я доктор Скаттер, главный психиатр острова Манхэттен. Могу я узнать, каким путем вы пришли к такому заключению?
— Нет, — ответил доктор Пингицер и повернулся к Тому Трейси. — До свиданья, мой мальшик.
— До свиданья, — ответил Том.
Доктор Пингицер оглядел присутствующих и пошел к двери.
Пока он шел, его сфотографировали газетные фотографы, и один из них спросил:
— Как насчет черной пантеры, доктор Пингицер? Действительно ли она его, как он говорит?
— Я имел обследовать его, а не черный пантер, — ответил доктор.
К доктору Пингицеру шагнул другой репортер:
— Доктор, почему черная пантера его не тронула?
— Не знай, — ответил доктор Пингицер.
— Неужели из разговора с ним вы ничего об этом не узнали? — не отставал репортер.
— Нитшего, — ответил доктор Пингицер.
— Ну, а как быть, если черная пантера свободно разгуливает по городу? — спросил репортер.
— Это не есть проблем психиатрия, — ответил доктор.
— А какая же?
— Откуда есть этот черный пантер?
— Из цирка.
— Цирковой проблем, — сказал доктор Пингицер и вышел из комнаты.
Все окружили доктора Скаттера, которого совсем не удовлетворили ни заключение доктора Пингицера, ни его манеры.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Томас Трейси, прогуливаясь по улице с тигром, не нарушил этим никакого закона.
Однако то, что он сделал, настолько выходило за рамки обычного, было так неправдоподобно, что казалось всем противозаконным и уж, во всяком случае, дерзким, опрометчивым и бестактным.
И конечно, всем и каждому было ясно, что Том безумен. Чтобы нормальный человек расхаживал по улицам с черной пантерой, сбежавшей из цирка, как будто между ним и животным полное взаимопонимание, — да такого просто не бывает!
Поэтому после ухода доктора Пингицера Томаса Трейси решил обследовать доктор Скаттер, который не мог противостоять искушению дать ответам Тома такое истолкование, которое соответствовало бы его, доктора Скаттера, воспитанию и предрассудкам.
Доктор Скаттер без всякого труда доказал, что Томас Трейси сумасшедший. Сделать это очень легко, это можно сделать с кем хочешь.
— Далее, — сказал доктор Скаттер, обращаясь ко всем, в том числе и к капитану полиции Эрлу Хьюзинге, который, единственный среди присутствующих, отказывался верить заключению доктора Скаттера и упорствовал в своем почтительном отношении к заключению доктора Пингицера, — когда обследуемого спросили, как бы он отнесся к пребыванию в течение неопределенного времени в «Бельвю»[24] для более полного и длительного психиатрического обследования, он ответил, что предпочел бы уехать домой, но если ему все же придется пробыть сколько-то времени в «Бельвю», он постарается провести это время наилучшим образом в постарается чувствовать себя там как дома, не хуже, чем в любом другом месте, а если можно, то и лучше. Такая реакция с его стороны наводит на мысль, что, помимо ранее выявленных симптомов, у обследуемого налицо также комплекс мученичества; кроме того, реакция эта свидетельствует о психотическом высокомерии и пренебрежении к интеллектуальным возможностям общества. Обследуемый явно находится во власти бредовых идей, считает, что законы, определяющие поведение остальных членов общества, в его случае не имеют силы. В основе такой уверенности лежит длительное общение с неким воображаемым тигром, который, как заявляет обследуемый, принадлежит исключительно ему и, по его признанию, обладает даром речи — иными словами, способен общаться только с Томом Трейси. По-моему, ни у кого не может быть сомнений в том, что его необходимо отправить в «Бельвю» для обследования и лечения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
