Надо сказать, что когда моя информация из якобы «вещих снов» об очередной русско-турецкой войне и победе при Синопе полностью подтвердилась, папенька развил бурную деятельность, поняв, что для него, как промышленника, настают золотые времена. И резко увеличил выпуск стрелкового оружия, артиллерии и боеприпасов. И даже кое-какие заказы от военного ведомства получил. В Петербурге уже был готов ледокол «Илья Муромец», а предназначенное для него вооружение и броня хранились на складе. В случае чего, ледокол можно быстро превратить в своего рода более продвинутую «Вирджинию». То есть казематный броненосец с неплохой мореходностью и достаточно высокой скоростью. Автономность, правда, не очень большая, но ему дальше Финского залива ходить и не надо. Но об этом пока еще никто не знает. Для всех «Илья Муромец» - коммерческий пароход нового типа, предназначенный для разрушения льда и проводки других судов через лед. Полностью железный корпус, две мощных машины, но парусное вооружение отсутствует и запас угля довольно скромный. Поэтому говорить о дальних рейсах не приходится. Иными словами, все видели узкоспециализированный пароход для работы не далее кромки льда в Финском заливе. И это было правдой. Не надо никому постороннему до поры, до времени знать лишнее.
И меня и Новосильцева удивляло, почему армейские до сих пор не проявили должного внимания к новинкам в военном деле. Однако, все выяснилось после нашего разговора. Новосильцев сразу же отправился на прием к военному губернатору с целью доложить свои соображения по поводу обороны Одессы. И там выяснилось т а к о е...
Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен, барон, генерал от кавалерии, уже снискал славу на полях сражений, и трезво оценивал обстановку. В моей истории, понимая, что оборона Одессы с моря отсутствует от слова совсем, он с первого же дня объявления войны развил кипучую деятельность по укреплению обороны города. Для чего прошлись мелким гребнем по всем складам и даже выкопали из земли старые чугунные пушки «времен Очакова и покоренья Крыма», используемые в порту, как причальные тумбы. Сделали для них с грехом пополам лафеты и создали шесть береговых батарей. По поводу их боевой ценности никто не обольщался, но лучше иметь такое убожество, чем не иметь ничего. Тем более, при отражении высадки десанта противника эти пушки все же здорово помогли. Сейчас ситуация несколько изменилась. Как оказалось, имело место то ли обычная дурость, то ли классический армейский снобизм по отношению к штатским, то ли целенаправленный саботаж. Парадоксально, но военный губернатор не владел полной информацией о новых пушках! О самом факте их наличия он знал. Об успехах «Лебедя» тоже знал. Но не связал одно с другим, поскольку ему преподнесли эту информацию, как не заслуживающую внимания. Очередной непризнанный гений из штатских что-то там придумал, причем военное ведомство от его придумок отказалось. И ведь все было правдой, не подкопаешься! Добавило негатива также то, что Новосильцев, славившийся своим неуживчивым характером, да еще и находящийся в отставке, почему-то не поладил с армейскими в штабе, а генерала в этот момент не было в Одессе. Вот ему по возвращению в Одессу и преподнесли информацию в соответствующем виде. Новосильцев же был уверен, что генерал в курсе, поэтому и не беспокоился. А Остен-Сакен, загруженный делами сверх меры, просто не обратил должного внимания на прожект очередного непризнанного гения из штатских. Вскрылось все после повторного визита Новосильцева, когда он лично поговорил с генералом. Вот здесь уже штабные забегали. Но время было упущено, и теперь надо за несколько дней создать то, на что по нормативам мирного времени уходит не один месяц. Именно поэтому на следующий день нас обоих вызвали на прием к военному губернатору, который хотел лично выяснить все детали у возмутителя спокойствия, каковым уже давно стал в Одессе некий Юрий Давыдов.
Генерал принял нас незамедлительно. Новосильцев представил меня, как конструктора новых пушек, который лично проверил их в деле, поэтому к моим словам стоит прислушаться. Разговор продолжался долго. Остен-Сакена интересовали малейшие технические детали и предел возможностей нового оружия. Под конец несколько поспорили о тактике применения, но мне все же удалось найти убедительные аргументы. Еще бы не найти, когда к моим услугам вся история развития артиллерии! Но генерал все же сомневался.
- Да, Юрий Александрович. В предлагаемых Вами действиях есть определенный резон. Но смогут ли ваши пушки действовать на такой дистанции с не пристрелянных позиций? Не лучше ли усилить ими уже имеющиеся батареи? А то, как бы не получилось, что мы будем бить не кулаком, а растопыренными пальцами.
- Не лучше, Ваше высокопревосходительство. У меня, помимо пушек, есть еще дальномеры. Это новые оптические приборы, собранные нами уже в Одессе, и позволяющие с высокой точностью определять расстояние при наличии хорошо заметных ориентиров. При стрельбе по морским целям — вообще прекрасная вещь. Правда, весьма габаритная и тяжелая. Поэтому дальномер установлен на повозке. Но может быть задействован немедленно по прибытию на позицию. Имеющиеся семь орудий делим на три части. Одна батарея из трех орудий — своего рода «засадный полк». Делаем для нее хорошо укрепленную позицию на причалах Практической гавани. Возводим каменный бруствер и обкладываем его мешками с песком, чтобы ядра вязли, и не выбивали каменную крошку. Причем выглядеть это должно, как обычный люнет, предназначенный для укрытия пехоты. Я уверен, что в Одессе полно английских и французских шпионов, поэтому скрыть подготовку не удастся. На все глупые вопросы будем отвечать, что делаем люнет для противодействия высадке десанта в гавани. Выглядит вполне правдоподобно. Пушек там быть не должно до самого последнего момента. Пусть ожидают где-нибудь поблизости, хорошо укрытые от нескромных взоров.
- А почему именно Практическая гавань?
- Это самое удобное место для бомбардировки города. Не знаю, как бы действовали французы, будь они одни, но если сюда придут англичане, то не откажут себе в удовольствии пострелять по городу для создания паники. Вспомните печально известное «копенгагирование», которое они учинили. А позиция напротив Практической гавани — самая удобная для этих целей. Вот мы и поймаем джентльменов.
- Интересная идея... И на этой батарее будет этот ваш новый прибор для измерения дистанции?
- Да. Батарея, едва заняв позицию, сможет открыть точный огонь. На молу Практической гавани, насколько я понял, тоже устанавливают батарею?
- Да там не батарея, а одно название. Четыре старых пушки, которые использовали в порту, как причальные тумбы. Единственная надежда на то, что они могут вести огонь калеными ядрами.
- Пусть эти пушки там и остаются, как приманка. Могут даже выстрелить один раз. Но после этого все люди должны срочно покинуть мол и присоединиться к нашему «засадному полку». Желательно, чтобы они заранее ознакомились со своей основной позицией и с новыми пушками, с которыми предстоит работать. Я могу встретиться и поговорить с командиром этой батареи?
- Можете. Командир шестой батареи прапорщик Щеголев. Если устраивать «засаду» в этом месте, то конечно лучше, чтобы он заранее досконально все выяснил... Однако, сколько времени потеряли из-за одного мерзавца... Ладно, это к делу не относится. А остальные четыре орудия?
- Делаем из них две кочующих батареи по два орудия. Южнее Карантинной гавани, на Малом и Большом Фонтане, а также севернее Пересыпи надо подготовить для них несколько позиций с земляным бруствером, чтобы орудия могли быстро вступать в бой после прибытия на место. Благодаря дальномеру, они смогут вести точный огонь на большой дистанции, обстреливая наиболее важные цели. Стационарные батареи из старых пушек лучше вообще не задействовать до высадки десанта. Все равно, их дальность стрельбы недостаточна. Вряд ли англичане и французы подойдут слишком близко к берегу. Зато, если попытаются высадить десант, тут наш антиквариат времен взятия Измаила и встретит их картечью. Противник же не сможет вести огонь из опасения задеть своих.
