— А он не убьет пришельца? — поинтересовался более осторожный Старый эл.
— Затрудняюсь ответить на это, — почему-то вдруг прошептал Гангарон.
В сознании Гангарона появилась картина планеты с небольшой высоты. Зеленая кипень безбрежного лесного массива то приближалась, показываемая крупным планом, то снова отдалялась так, что сверху еле можно было разобрать голубые вены рек, пересекающих зеленое море деревьев.
— Удивительная планета, — заметил Гангарон. — Она во много раз краше Тусклой.
И вот уже Гангарон видит берег огромного потока, чем-то напоминающий ему ручей на Тусклой планете.
Только этот поток во много раз шире и глубже. С одного берега еле виден другой.
Крутой склон сбегает к воде. Близ прибрежной полосы несколько одинаковых сооружений. Они просты по виду, стенки их колеблются под порывами ветра.
Рассвет. Первые лучи светила вот-вот брызнут из-за горизонта — стрелы выпущены из тетивы.
— У них светило не изумрудное, а алое, — подмечает Гангарон.
Он видит, как из одного строения показывается пришелец, затем другой, третий. Они собираются на росистой лужайке и начинают делать нелепые движения, размахивая верхними и нижними конечностями, затем бегут к реке, чтобы вступить в единоборство с сильным течением…
Гангарон долго еще пытался осмыслить полученную информацию. И каждый раз его все больше и больше беспокоила тайна, которую он знал. Почему именно на ритмические сигналы, так и не понятые никем из элов, так интенсивно реагировал Средний пришелец. Почему он — единственный среди пришельцев — оказался в биорезонансе с сигналами его, Гангарона. И главное — почему мысли пришельца удалось прочитать.
Может быть, эти ритмы означают некие закономерности вселенной, какие-то общие законы, которые пока непостижимы и для элов, и для землян?
На какое-то мгновение Гангарону даже почудилось, что он в силах постичь ритмические сигналы, над которыми столько лет безуспешно бился.
— Что тут было без меня нового? — спросила внезапно появившаяся Ку.
Гангарон рассказал о последнем сеансе биосвязи с пришельцем, улетающим прочь на корабле,
— Больше связаться с ним не удается. Слишком быстро они разогнались!
— Но ты уверен, что нам следует лететь к ним? — спросила Ку, несколько помолчав.
Долго говорили Гангарон и Ку. Уже успела вспыхнуть и отгореть зеленым магнием заря. Начинался новый день.
Гангарон заторопился.
— Ты куда? — спросила Ку.
— Буду отрабатывать с элами строй в полете. Боюсь, они разучились держать его, поскольку давно не летали на дальние расстояния. Нужно, чтобы в полете, который продлится годы, элы не сталкивались и не разлетались далеко друг от друга.
— Так далека планета пришельца? — с ужасом прошептала Ку.
— Очень далека, судя по их прибору. Но дальние расстояния нас, элов, не должны пугать.
Гангaрон успел была уже скрыться, когда Ку остановила его новым вопросом:
— Послушай, почему тебе удалось установить биоконтакт только с одним из пришельцев?
— Я и сам об этом все время размышляю… — буркнул Гангарон. — Познать тайну ритмических сигналов мне пока не под силу. И это мучает меня. Но я никому не признавался в этом, кроме тебя, — заключил он.
— Что ж, всякая тайна требует уважения…
Торопиться элам, учитывая срок их жизни, было ни к чему. Что же касается энергии, необходимой для питания элов, то ее свободный космос предоставлял достаточно в виде перепадов электромагнитных и прочих силовых полей.
На всем своем долгом пути к планете пришельцев элы отдыхали, где приходилось. В основном это были родные им малые обломки некогда распавшихся планет, носящихся в пространстве.
На отдыхе элы приводили себя в порядок, проверяли прочность и непроницаемость панциря и снова по сигналу Гангарона трогались в путь.
Гангарон летел в середине стаи. Рядом с ним неизменно находилась Ку.
Далеко позади осталась Изумрудная звезда, но Гангарон бережно нес под панцирем точную копию штурманской карты «Валентины», хотя и уменьшенную во много раз. Через равные промежутки времени он сверялся с нею, внося необходимые коррективы в курс, по которому безмолвно летели элы.
В полет отправились самые сильные и молодые, остальные остались на астероидах. Они готовы были ждать улетевших сколько угодно.
Однажды эл, летевший впереди, заметил в невообразимой дали крохотную желтую звездочку и просигналил об этом остальным. Гангарон сверился со штурманской картой. Сомнений нет: это было то самое светило, в сторону которого вела светящаяся пунктирная линия внутри трехмерной карты.
Гангарон велел притормозить.
Ку, летевшая рядом, горделиво огляделась: валы элов, расходившиеся во все стороны концентрическими кругами, показались ей бесконечными.
— Элы, — просигналил Гангарон. — Перед нами светило пришельцев.
Радостные сигналы взбудоражили эфир.
— Теперь уже лететь недолго, — продолжал Гангарон, когда сигналы стихли. — Встреча состоится.
Произошло событие, которое всколыхнуло всю Землю.
В разных местах планеты — в Гренландии и на Аляске, в Париже и в Москве, Владивостоке и Зеленом городке — повсюду удалось уловить сигналы неизвестного происхождения. Правда, были они чрезвычайно слабы — на грани чувствительности аппаратуры.
Странные сигналы заинтересовали всех. Но прежде чем провести широкую дискуссию, необходимо было тщательно изучить это явление, чтобы не попасть впросак: слишком уж тихими и расплывчатыми были странные сигналы.
Кто-то из наблюдателей даже припомнил по этому поводу старую историю, случившуюся после возвращения знаменитой «Валентины» из глубинного поиска.
Старший биолог пульсолета Анголора — впоследствии, кстати, один из виднейших ученых Земли, а тогда молодая девушка, — привезла из полета полупрозрачный обломок известняка. Она говорила повсюду, пользуясь любой трибуной, что это не просто кусок породы, а часть панциря некоего существа, обитающего на астероидах. Однако доказательств у нее никаких не было…
Нужно ли удивляться, что Совет Солнечной Системы не поддержал ее идею — послать специальную экспедицию к Изумрудной звезде.
Итак, наблюдения продолжались. Удалось установить, что источник слабых и размытых сигналов перемещается вокруг Земли со значительной скоростью, все время меняя плоскость вращения. «Словно витки наматывают вокруг планеты», — как заметил кто-то.
Да, сигналы носили странный, ни на что не похожий характер. Обратились за помощью к ученым Зеленого городка. Но даже электронный мозг научного комплекса не сумел расшифровать их, хотя сигналы явно носили упорядоченный характер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
