Я повернула налево и сообразила, что эта улица мне знакома: мы проезжали по ней на автобусе. Значит, мы приближаемся к дому Вика. Это меня немного успокоило. Конечно, от фургона придется избавиться, но это потом.
Мы въехали на подъездную дорожку и пересекли лужайку. Я понадеялась, что колеса не оставили слишком глубоких следов. Спрятав фургон за домом, мы остановились.
Как-то странно было заходить в темный, тихий винный погреб. Он нисколько не изменился, зато изменилась я. Я сбросила шлепки и дрожащими руками распустила волосы.
Лукас уперся руками в стену и опустил голову, словно совершенно обессилел. Его запястья покраснели от скотча, которым он был связан. Посмотрев на его широкие плечи, я задрожала.
Я опустила взгляд на свои запястья, на изящный браслет. Подарок на день рождения. Кажется, это было целую вечность назад, а не каких-то несколько часов.
— Черити не отступится. Она будет разыскивать тебя и дальше, — сказал Лукас. — Она одержимая. Решила, что ты — преграда между ней и Балтазаром.
— Это не важно, — прошептала я.
— Бьянка, мы не можем оставаться в Филадельфии. Нужно уехать отсюда, а куда — я не знаю…
— Сегодня это не важно, — повторила я.
Он повернулся, чтобы возразить, но наши взгляды встретились, и он замолчал. Я положила руку ему на грудь, чтобы ощущать, как она вздымается и опускается, как бьется его сердце.
«Мы живы, — думала я. — Вот что такое — быть живым».
— Бьянка…
— Ш-ш-ш…
Я провела пальцем по его губам, по мощной шее, по выпуклости адамова яблока. Я ощущала на своих пальцах его дыхание — оно учащалось от моих прикосновений. Но мы все еще были слишком далеко друг от друга. Мои руки дрожали, когда я стягивала через голову его футболку, а потом я обняла его за талию и положила голову ему на грудь. Этого тоже было недостаточно.
— Ближе, — шепнула я, пригибая к себе его голову, чтобы поцеловать.
Губы Лукаса завладели моими, его руки начали срывать с меня одежду, а мои — с него. Я помогла ему сдернуть с плеч бретельки платья, даже не прерывая поцелуя: не хотела отвлекаться.
Одежда упала на пол. Его кожа прикасалась к моей коже, я вдыхала его сосновый запах. На мне остался только красный коралловый браслет, и он блестел на фоне обнаженной кожи, когда Лукас вел меня к кровати…
Утром я чувствовала себя ужасно. Вероятно, из-за того, что меня преследовали вампиры и я попала под ледяной дождь, но Лукас ужасно переполошился.
— Ты сказала, что заболела по-настоящему. — Он положил ладонь мне на лоб, что на самом деле очень глупо, потому что температура его тела всегда была выше, чем моя. — Опять головокружение?
— Ты даже не дал мне встать с постели. Откуда я знаю, кружится у меня голова или нет? — Я показала на укрывавшее меня одеяло и подушки под головой. — Чтобы понять это, нужно хотя бы подняться.
— Я просто волнуюсь.
— Ну, значит, нас двое. Только я не хочу, чтобы ты волновался.
Лукас тяжело опустился рядом и уткнулся лбом себе в руку.
— Я люблю тебя, Бьянка. А значит, волнуюсь. С тобой происходит что-то плохое, а мы не понимаем что. Нужно поговорить с вампирами — и не такими, каких мы встретили вчера.
— Я подумывала о том, чтобы поговорить с мамой и папой, — призналась я. — И не потому, что мне хочется… хотя мне хочется, и очень сильно… — (Он взял меня за руку, показывая, что понимает.) —…но вряд ли они нас выслушают.
Мне ужасно не хотелось в это верить, но я чувствовала, что так оно и есть. Если я позвоню, родители приедут, чтобы забрать меня. Они пойдут на что угодно, лишь бы разлучить нас с Лукасом, и, может быть, вынудят меня стать вампиром, как и они сами.
Лукас немного подумал.
— Ну а Балтазар?
Ему стоило большого труда признать, что Балтазар может мне помочь. Но и это, конечно, тоже был тупик.
— Я его уже спрашивала, в школе, в прошлом году. Он не знает, что происходит с рожденными вампирами, если они не завершают переход.
— Проклятие! — Встав с кровати, Лукас заметался по комнате.
Я наблюдала за ним из-под кучи одеял. «Забудь об этом, — хотелось мне сказать ему. — Может быть, это все ерунда. Мы спаслись от Черити и должны сейчас радоваться!»
На самом деле я просто пыталась притвориться, что ничего не происходит. Но ведь я рассказала Лукасу правду, ради того чтобы больше не притворяться. Настало время посмотреть правде в глаза. Лукас остановился:
— Мы все время считаем, что причина в твоей вампирской природе. А вдруг нет? В смысле — ты нe могла просто заболеть. Вдруг это легкая форма пневмонии или что-нибудь в этом роде?
— Может быть. Я уже думала об этом. Полноценные вампиры не могут подхватить вирус.
Но в детстве у меня бывали насморк и желудочные колики, как у любого ребенка. Правда, последние несколько лет я не болела вообще ничем, и родители говорили, что вампирская сила укрепила мой иммунитет. Но вдруг я все-таки могу заболеть, как обычный человек?
— Пару лет назад Дана болела пневмонией в легкой форме. Она чувствовала слабость, не хотела есть и все такое. Может, и у тебя что-то подобное?
— Может. — Мне ужасно понравилась эта идея. Хотя это довольно странно звучит — ну кто захочет заболеть пневмонией? Но эта альтернатива казалась весьма привлекательной.
Лукас снова сел на кровать в куда более радостном настроении.
— Значит, нужно отвести тебя к врачу. Он тебя осмотрит и скажет, в чем дело.
Мысль была неплохая, за исключением одного пустяка. Я нерешительно спросила:
— А мы сможем заплатить врачу?
— У нас хватит денег, чтобы сходить в клинику. Конечно, обойдется недешево, но мы справимся.
— Если мне потребуются антибиотики… Лукас, все это очень дорого стоит…
— Если тебе потребуются антибиотики, мы продадим фургон.
— Украденный фургон?
— А о каком еще я могу говорить? — Лукас не смотрел мне в глаза.
— Лукас, но это неправильно! Эта машина кому-то принадлежит, и хозяину она наверняка нужна. — Я просто поверить не могла, что он такое предложил. — И потом, как ты вообще собираешься это сделать? Фургон украден. Не так просто продать угнанную машину, я видела по телевизору — на них есть серийные номера и прочие вещи, чтобы выслеживать их.
Он тяжело вздохнул:
— Бьянка, я работаю в чоп-шопе.
Я растерялась. Что еще за чоп-шоп такой? Первое, что пришло мне в голову, — это чоп-суэй[8] в китайском ресторане. Но Лукас работает в гараже!
— Я не понимаю.
— Чоп-шоп — это такой гараж, где имеют дело с угнанными машинами. — Рассказывая, Лукас смотрел на свои руки, рассеянно потирая ободранные запястья. — Мы перебиваем заводские номера, разбираем машины на части, перекрашиваем их, подделываем номерные знаки — в общем, все, что требуется клиентам. Я этим не горжусь, но делать умею.
— Но почему ты работаешь в таком месте?
— Бьянка, спустись на землю. Мне еще не исполнилось двадцати одного года, и у меня нет даже школьного аттестата, не говоря уже о дипломе механика. Кто еще, по-твоему, возьмет меня на работу? Мне не нравится иметь дело с жуликами. Мне не нравится это настолько, что иногда по утрам меня тошнит. Но я должен работать, чтобы мы смогли выжить, а такое место… ну, собственно, это единственное место, куда меня взяли.
Щеки мои заполыхали. Я почувствовала себя такой дурой! Ну как же можно было не понять, в каком мы положении? Должно быть, гордость Лукаса страдала каждый день — он до сих пор твердо верил в добро и работал там только потому, что это было необходимо. Для нас.
Я ласково накрыла его руку своей.
— Я понимаю.
— Хотел бы и я понять. — Лукас убрал руку. — Слушай, я знаю, что хозяин машины имеет право получить ее обратно. Но держу пари на миллион баксов, что она нужна ему не для того, чтобы купить лекарство любимому человеку. Если бы он знал… если бы знал, как сильно оно тебе нужно… как ты думаешь, может, он не рассердился бы?
Я кивнула, быстро моргая. Я стала обузой, и мы с Лукасом превратились в преступников. Это причиняло боль, но мне придется посмотреть правде в лицо.
