его необходимо упразднить.
Сегодня может показаться странным, что раввин Ицхак Яков Рейнес (1839–1915), основатель национального иудаизма, яростно обрушивался на тех, кто связывал поселение в Палестине с духовными чаяниями. Именно против распространенной сегодня среди последователей национал-иудаизма веры в рукотворную природу Избавления пытались предостеречь в свое время предтечи религиозного сионизма.
Полное отрицание мессианского значения сионизма было характерно и для первых его идеологов. Социалисты-безбожники открещивались от иудейства с его ожиданием Мессии, к которому относились с иронией и даже с презрением. «Нет у Израиля Мессии, так за работу же!» – призывал поэт Бреннер в 1910 году [374].
В отличие от сегодняшних идеологов национал-иудаизма, виднейшие раввины даже не пытались примирить сионизм с еврейской традицией. Так, например, в начале ХХ века руководитель ешивы в Слободке, пригороде Каунаса, – одной из самых видных ешив в Российской империи, – сурово осудил студентов, посетивших лекцию, на которой выдвигалась идея синтеза иудейства с сионизмом. Он угрожал тем, что любой студент, замеченный в связях с сионистским движением, будет отчислен из ешивы и даже лишен диплома раввина, если он уже его получил [375]. Напротив, последователи национал-иудаизма признают исключительно «Тору Земли Израиля» и, соответственно, объявляют устаревшей традицию, созданную в Изгнании. Они утверждают, что их движение стремится к «глубинной революции внутри иудаизма», более радикальной, чем та, которую спровоцировало появление реформистского иудейства в начале XIX века [376]. В рядах национал-иудаизма слышатся призывы переосмыслить иудейство столь же радикально, сколь сделал это заложивший основы раввинистической традиции раввин Йоханан бен Заккай два тысячелетия тому назад.
С другой стороны, среди приверженцев национал-иудаизма, само существование которого (как видно из названия) основано на преданности идеям сионистской идеологии, также раздается критика в адрес сегодняшнего сионизма и Государства Израиль, однако на общем фоне она практически не слышна. Последователи североамериканского варианта национал-иудаизма – «современной ортодоксии» (Modern Orthodoxy) – также озабочены проблемами современного Израиля. Одним из известнейших критиков сионизма стал бывший председатель Кнессета Авраам Бург. В рядах идеологического авангарда сионистской колонизации государство и его политика воспринимаются без былого религиозного почтения, особенно после вывода сионистских поселенцев из сектора Газа в 2005 году.
Само понятие «еврейский характер государства», которое представляет собой центральную концепцию национал-иудаизма и, пожалуй, наиболее серьезную причину конфликта на Святой земле, весьма расплывчато. Для одних это требование подчинения государства иудейскому праву (Галахе); для других – необходимость установления еврейского контроля над всеми территориями, входящими в библейскую «Землю обетованную». В последнее время понятие «еврейский характер государства» все чаще используется в демографическом смысле. Рост арабского населения страны расценивается как настоящая опасность и «демографическая бомба» [377], так что некоторые называют государство скорее неарабским, чем еврейским. Создание Государства Израиль против воли соседних народов и местного палестинского большинства обрекло его на постоянные конфликты и полное неприятие всего «арабского», принимающее разные формы: от призывов раввинов – приверженцев национал-иудаизма – не сдавать арабам жилье до массовых требований об их выселении. Понятие «еврейский характер государства» все больше и больше используют для оправдания исключения арабов из израильского общества.
Многие влиятельные раввины еще с момента зарождения религиозного сионизма подчеркивали, что проблема кроется вовсе не в том, что у основ сионизма стояли евреи-атеисты. Для них было бы хуже, если бы это движение, основанное на ложных, по их мнению, идеях, создали раввины и знатоки Торы. Даже близкий к национал-иудаизму раввин Моше Собер осуждал распространенную среди его адептов привычку принимать благоволение со стороны Господа как должное: «Упование на Бога – важнейшая концепция в иудействе, как и во многих других религиях. Но тут следует ясно понимать, что еврейская концепция веры далека от слепой уверенности в том, что какие бы действия мы ни предпринимали, все повернется к лучшему. Вера в Бога означает, что Вселенная управляется справедливым и любящим Господом, который не желает “поймать” нас, который готов дать нам передышку, который относится к нам справедливо и милосердно – пока мы сами делаем то, что нам положено делать» [378].
Для многих религиозных евреев Государство Израиль никак не связано с Избавлением. Раввин Шалом Дов Бер Шнеерсон считал, что самовольно добиваться освобождения от ига Изгнания столь же пагубно, как и стремиться избавиться от ига Торы. Чтобы избежать своей еврейской участи, сионистам необходимо отбросить Тору и веру Израиля: «Чтобы возбудить в наших братьях ощущение принадлежности к “нации” со своим независимым государственным устройством… сионисты должны поставить национализм выше Торы, так как известно, что те, кто верен Торе и ее заповедям, вряд ли изменятся и примут новое самосознание… Поэтому, чтобы внедрить эту идею, сионисты должны исказить саму сущность [еврейства], чтобы заставить [евреев] принять новое самосознание» [379].
Новое израильское самосознание, подразумевающее разрыв с традицией, единодушно подвергается критике со стороны религиозных авторитетов, предсказывающих забвение, которому в итоге будет предано иудейство. Недавний опрос, показавший, что две трети молодых израильтян предпочли бы не быть евреями, если бы родились за пределами Израиля, подтверждает выводы противников сионизма. Две трети опрошенных считают, что евреи других стран принадлежат к иному, чем израильские евреи, народу [380]. Антисионисты нередко приводят одно высказывание Леи Рабин (1928–2000) – вдовы премьер-министра, убитого в 1995 году одним из последователей национал-иудаизма. По ее словам, она бы предпочла, чтобы ее дети были арабами, нежели ортодоксальными евреями [381]. На похоронах премьер-министра его сын едва смог прочитать кадиш – традиционную для такого события молитву. Критики сионизма утверждают, что израильское самосознание – не что иное, как средство отвлечь молодежь от самосознания иудейского.
Создание общества европейского типа на Ближнем Востоке вызывает неприятие со стороны не только религиозных кругов, но и сторонников более «восточного» общества, то есть страны, ориентированной на культуру своего региона, а не повернувшейся к нему спиной. На первых порах Агудат Исраэль ставила себя выше этнических различий и защищала интересы всех: харедим, ашкеназов и сефардов. На сионистов-безбожников, нахлынувших из Восточной Европы, с неприязнью взирали как восточные евреи, так и палестинцы: «Настоящий еврей и араб имеют между собой много общего, поэтому им легко понять друг друга. Они восточные люди и чрезвычайно восприимчивы к духовности. Сионисты же утратили свое исконное еврейское самосознание, они стали западниками, материалистами. Именно поэтому им не удается понять арабов» [382]. В таком контексте нетрудно понять, почему раввин Амрам Блой установил тесные контакты с «Черными пантерами» – движением протеста, зародившимся среди евреев – выходцев из Северной Африки.
Сефардские евреи со своей стороны включились в борьбу с сионизмом преимущественно в Земле Израиля. У себя на родине они в общем и целом избежали политических разногласий и идеологических конфликтов, затронувших ашкеназов в Европе. Тем не
