потеряли всякое право на эту собаку, – был ответ. – Возьмете вы деньги или мне придется ударить вас?
– Хорошо, – испуганно проговорил Красавчик Смит. – Но имейте в виду, что я подчиняюсь насилию, – добавил он. – Эта собака – золото, и я не допущу, чтобы меня грабили. У всякого человека есть свои права.
– Правильно, – ответил Скотт, передавая ему деньги. – У всякого человека есть свои права, но вы не человек, а скотина.
– Дайте мне только добраться до Даусона, – с угрозой произнес Красавчик Смит. – Уж я найду там на вас управу.
– Если вы только посмеете заикнуться об этом в Даусоне, я велю выгнать вас из города. Поняли?
Красавчик Смит проворчал что-то.
– Поняли? – злобно прогремел Скотт.
– Да, – пробормотал, отвернувшись, Смит.
– Что да?
– Да, сэр, – буркнул Смит.
– Берегитесь, он укусит, – крикнул кто-то, и громкий хохот огласил воздух.
Скотт повернулся к нему спиной и подошел к Мату, который продолжал возиться около Белого Клыка.
Часть зрителей начала расходиться; другие разделились на группы, обмениваясь впечатлениями. Тим Канан приблизился к одной из них.
– Кто эта рожа? – спросил он.
– Это Видон Скотт, – ответил кто-то.
– А кто же этот Видон Скотт, черт возьми? – продолжал Тим.
– О, инженер, один из первых специалистов по золотому делу! Он в лучших отношениях с самыми большими тузами. Если хочешь избежать неприятностей, вот тебе мой совет: держись от него подальше. Он на короткой ноге со всеми важными шишками. Сам комиссар по золотым делам ему первый друг.
– Я сразу понял, что он важная птица, – заявил Кинан, – и только потому не расправился с ним по-свойски.
Глава V
Неукротимый
– Это безнадежно, – заявил Видон Скотт.
Он сидел на ступеньках своей хижины и глядел на погонщика собак, который с таким же безнадежным видом пожимал плечами.
Оба они взглянули на Белого Клыка, который сидел на цепи, ощетинившись, рыча и всеми силами стараясь добраться до упряжных собак. Получив от Мата несколько основательных уроков дубиной, собаки приучились не трогать Белого Клыка; в эту минуту они лежали в стороне, как будто забыв о его существовании.
– Это настоящий волк, и нет никакой надежды приручить его, – повторил Видон Скотт.
– Я не сказал бы этого, – возразил Мат. – Возможно, что в нем много собачьей крови. Но одно я знаю достоверно – и этого не вычеркнешь.
Погонщик умолк и глубокомысленно кивнул головой в сторону Оленьей Горы.
– Да ну же, что ты знаешь? – нетерпеливо сказал Скотт после короткого молчания. – Выкладывай. В чем дело?
Погонщик движением большого пальца через плечо указал на Белого Клыка.
– Волк он или собака – это не важно; дело в том, что он уже был когда-то ручным.
– Не может быть!
– Говорю вам, что так. Он носил хомут. Взгляните-ка. Разве вы не видите следов у него на груди?
– Ты прав, Мат. Он был упряжной собакой, перед тем как попал к Красавчику Смиту.
– И я не вижу причины, почему бы он не мог снова сделаться упряжной собакой.
– Ты думаешь? – радостно спросил Скотт. Но надежда тотчас же погасла в его глазах, и он с сомнением покачал головой.
– Вот уже две недели, как он у нас, а между тем он чуть ли не злее, чем был раньше.
– Подождите, дайте время, – советовал Мат. – Спустите его с цепи.
Скотт посмотрел на него недоверчиво.
– Да, – продолжал Мат, – я знаю, что вы уже пробовали, но вы не пускали в ход дубины.
– В таком случае попробуй сам.
Погонщик достал дубину и подошел к сидевшему на цепи зверю. Белый Клык следил за дубиной, подобно тому как посаженный в клетку лев смотрит на хлыст укротителя.
– Вы видите, как он не сводит глаз с дубины. Это хороший признак, – сказал Мат. – Он не глуп и не бросится на меня, пока я держу дубину. Он далеко не сумасшедший.
Когда рука человека приблизилась к шее Белого Клыка, он съежился, ощетинился и зарычал. Но, следя за движением руки человека, он в то же время не спускал глаз с поднятой над ним дубины. Мат снял с него цепь и отошел.
Белый Клык едва мог поверить, что он на свободе. Много месяцев прошло с тех пор, как он попал к Красавчику Смиту, и за все это время он не знал ни минуты свободы, за исключением тех часов, когда дрался с собаками. Но сразу же после окончания борьбы он снова попадал в неволю.
Он не знал, что ему делать с этой вновь обретенной свободой. Может быть, боги задумали какой-нибудь новый дьявольский план? Он прошелся медленно и осторожно, каждую минуту ожидая нападения. Все это было настолько ново, что он не знал, какую ему избрать тактику. Он решил держаться подальше от двух глядевших на него богов и осторожно отошел к дальнему углу хижины. Однако ничего не произошло. Он был настолько озадачен, что вернулся назад и, остановившись в двенадцати шагах, стал пристально глядеть на них.
– А он не убежит? – спросил его новый владелец.
Мат пожал плечами:
– Нужно рискнуть. Единственный способ убедиться – это испытать его.
– Бедняга, – с состраданием промолвил Скотт. – Ему нужнее всего человеческая ласка, – добавил он, поворачиваясь к входу в хижину. Он вышел оттуда с куском мяса и бросил его Белому Клыку. Пес отскочил и стал издали подозрительно рассматривать подачку.
– Прочь, Майор! – закричал Мат.
Но было уже поздно! Майор бросился на мясо. В тот момент, как он схватил его зубами, Белый Клык кинулся на Майора. Тот упал. Мат устремился на помощь, но Белый Клык был быстрее его. Майор встал, шатаясь, на ноги, но кровь, хлынувшая из его горла, широким пятном обагрила снег.
– Очень жаль, но он получил поделом, – быстро проговорил Скотт.
Но Мат успел уже ударить Белого Клыка ногой. Прыжок, щелкнули зубы, и резкий крик огласил воздух. Белый Клык с злобным рычанием отскочил на несколько ярдов, а Мат нагнулся, чтобы исследовать свою ногу.
– Здорово разукрасил, – он указал на разорванные штаны и нижнее белье и растущее кровавое пятно.
– Я говорил тебе, Мат, что это безнадежно, – промолвил упавшим голосом Скотт. – Я много думал об этом и вижу, что остается только одно средство, к нему и придется прибегнуть.
С этими словами он вынул револьвер, открыл барабан и удостоверился в том, что он заряжен.
– Слушайте, мистер Скотт, – сказал Мат, – эта собака слишком долго жарилась в аду, чтобы так сразу превратиться в ангела. Дайте ей время.
– Взгляни на Майора, – возразил хозяин.
Погонщик посмотрел на раненую собаку. Она лежала на снегу в большой луже крови, при
