Куда бы ни отправлялись обе армии, они все так же захватывали заложников, и цели таких захватов также оставались прежними: заставить неприятеля отпустить заложников, имевшихся у него, не дать ему совершить определенные действия или просто отомстить ему. Солдаты-янки не особенно руководствовались Кодексом Либера. Обе армии, и северная, и южная, забрасывали сети все шире, и выбирали заложников произвольно – жертвой такого выбора, например, оказался некий отдыхавший на берегу реки Теннесси молодой человек, имени которого мы не знаем. Его захватил в заложники майор армии США Льюис Стегман, причем исключительно для того, чтобы обеспечить «хорошее поведение» брата этого молодого человека, который должен был служить майору проводником. Иногда в заложники захватывали женщин, в том числе и жен высокопоставленных офицеров. В Смитленде, Кентукки, солдаты-янки захватили жену генерала Хайлана Лайона, который захватил до этого несколько заложников-северян; тактика сработала, поскольку Лайон немедленно отпустил пленных. Политики тоже могли оказаться заложниками. Среди жителей Западной Виргинии, захваченных майором армии Юга Чарльзом О’Ферраллом, было два члена Законодательного собрания штата, мистер Уит и мистер Бечтол. Вместе с другими пленными они отправились в Ричмонд, чтобы быть впоследствии обменянными на заложников-южан[335].
Либеру и присниться не могло, что мирные жители будут принимать настолько непосредственное участие в захвате заложников. В январе 1864 года солдаты-янки отправились в Винчестер, Виргиния, поскольку им было приказано арестовать мэра этого города для обмена на другого гражданского заложника. Не найдя мэра, они решили выбрать случайным образом кого-нибудь другого. Выбор пал на некоего Роберта Конрада, но тот сказался больным. Еще один белый житель Винчестера, мистер Джинн, заявил, что из-за подобной практики захвата заложников к сторонникам юнионистов, включая его самого, стали относиться враждебно. В результате солдаты уехали ни с чем. В некоторых ситуациях мирные жители сами инициировали захват заложников, и такая ситуация могла закончиться трагедией. Весной 1864 года в Файеттвилле, Алабама, сторонники Федерации схватили фермера проконфедератских взглядов по имени Друри Макминн. В отместку файеттвиллские конфедераты захватили в заложники поддерживавшего северян Лемюэла Бернетта. Окружной судья потребовал, чтобы Бернетта передали ему, однако начальник конфедератской военной полиции отказался выполнять его требование и забрал заложника к себе. Эта ситуация показывает, что перед лицом армии были бессильны не только гражданские лица, но и сама судебная система Юга[336]. Несколько недель спустя они обнаружили, что Макминна и еще четырех человек, включая лейтенанта армии Юга, привязали к деревьям и расстреляли.
Провизия
Поиск еды, самого необходимого ресурса, становился все более и более насущной проблемой. Солдаты армии США то и дело нарушали Военный кодекс и приказы Поупа – как если бы эти постановления были делом далекого прошлого. В 1864 году бывалый ветеран посоветовал рядовому Франку Уилксону «воровать» еду у кого угодно: нужна «еда, еда и еще больше еды». Но Юг был разорен войной, и еды оставалось все меньше. Некоторые фермеры, встревоженные и измученные постоянным присутствием поблизости армий, весной 1864 года решили не засевать поля. К этому времени в Виргинии, где после многочисленных реквизиций со стороны обеих армий было практически нечего есть, увеличивалось количество мест, которые можно было назвать продовольственными пустынями. Именно в этом регионе происходили самые ожесточенные кампании с участием тысяч солдат, отдававших войне все силы. Сержант Остин Стернс утверждал, что во время подобных кампаний солдатам особенно хочется есть и что после сражений тем летом он был голоден, как никогда[337].
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Армия Севера насчитывала больше людей, и потому северяне продолжали реквизировать продовольствие и у богачей, и у бедняков, не особенно интересуясь их политическими взглядами или соблюдением официальных процедур. В округе Ганновер, Виргиния, свидетелем этому стал плантатор Ричард Гуэтми. И хотя у федералов имелось больше территории и больше продовольственных складов, интенданты все же не могли обеспечить питанием каждого солдата. Янки отправлялись на поиски продовольствия, потому что их гнал голод. В Меридиане, Миссисипи, оказалось, что фургоны с провиантом остались позади, поэтому солдаты отобрали еду у мирных жителей. Случалось, что военные забирали продукты у людей для того, чтобы накормить животных. Во время сражения за Колд-Харбор Сэмюэл Кормани сообщал, что армейский паек дает ему возможность хорошо питаться, однако для своих лошадей его люди «конфисковали» у местного населения зерно[338].
Некоторые офицеры-северяне пытались предотвратить незаконные реквизиции. Как и до 1864 года, они угрожали, что каждый солдат, который отберет у мирного населения «домашнее имущество», в особенности еду, будет сурово наказан. Когда в Арканзасе военные отправились за провизией без разрешения, генерал-майор Джозеф А. Мауэр заявил, что если такое случится еще раз, то им придется ответить за причиненный вред. На какое-то время это подействовало. Среди солдат тоже были те, кто сочувствовал бедам южан. Рядовой Рубен Уикхэм заметил, что на расстоянии 100 миль вокруг Винчестера, Виргиния, не осталось ни мельниц, ни амбаров. Ему было жаль местных жителей, и он не испытывал ни малейшего желания отправляться на поиски продовольствия в этом разоренном краю[339].
Но другие солдаты-янки поступали так, как считали нужным, и офицеры не препятствовали им в этом. Когда в сентябре 1864 года Атланта сдалась северянам, пехотинцам разрешили «порезвиться вдоволь», и они, по словам капитана Теодора Аллена, разграбили поля, амбары и дома. Иногда солдаты открыто нарушали приказы офицеров. Рядовой Джон Ритланд сообщил, что его голодные товарищи отбирали еду у жителей пограничного штата Миссури, хотя им было приказано этого не делать. Когда капитан пообещал вычесть в наказание деньги из их жалованья, некоторые рядовые стали угрожать ему в ответ, и он отступил. Сохранились свидетельства бессмысленной жестокости: так, на севере Джорджии янки стреляли по овцам и оставляли их умирать, корчась от боли[340].
Хотя еды становилось все меньше, в 1864 году армия Севера не пыталась ее экономить. Это относится даже к основе военного рациона – мясу, которое всегда интересовало солдат больше всего. Рядовой Джеймс Стептер рассказал жене, что они «украли» у жителей Виргинии столько говядины и домашней птицы, что бо́льшая часть украденного просто протухла в лагере. В мае 1864 года был зафиксирован пример абсолютно бессмысленной траты провианта: солдаты конфисковали еду у живших в окрестностях Малверн-Хилла, Виргиния, фермеров и объелись до рвоты, потому что весь день до этого голодали. В результате следующие сутки им пришлось провести в лагере[341].
Белые южане продолжали изо всех сил защищать от янки свои припасы. Они угоняли скот на болота или в низины у рек и прятали мясо внутри домов. Если тайник все-таки обнаруживался, мирные жители умоляли солдат оставить им еду, и порой те соглашались это сделать. В Миссисипи миссис Бретт и ее дочери встали у двери стойла и отказались отдать солдату гнедую лошадь, необходимую им для работы на ферме. По неизвестным причинам он уступил им и ушел, однако такие случаи были редкостью. Когда солдаты забрали у Генри Мака из Джорджии бо́льшую часть его домашней птицы и скота, он показал им «охранный документ», полученный в октябре 1864 года от генерала США (вероятно, Джорджа Томаса). Северяне в ответ заявили, что верные Федерации мирные жители «когда-нибудь» получат компенсацию[342].
