максимально близко к сыну.
После согласного детского кивка, приступаю к расспросам.
Понятно, что он не сможет ответить на все вопросы, ответы на которые я хочу знать, но хоть что-то должно же проясниться.
- Расскажи, где вы с мамой жили всё это время. В одном месте или переезжали?
- Я, мама и бабушка – мы жили в лесу.
Бабушка?
Кидаю вопросительный взгляд на Аню, но та только растерянно и недоуменно пожимает плечами.
- Мама с бабушкой называли этот лес диким, - между тем спокойно говорит Тим, и мои брови ползут вверх.
Теперь понятно, почему мы не могли найти Люду.
Практически все оборотни и люди в нашем крае знают эти непроходимые леса, расположенные далеко на севере. Не известно, с чем это связано, но насколько я знаю, туда даже стаи оборотней не заселяются. Хотя, если подумать, территория огромная и бесхозная.
- А вы всегда там жили? – интересуюсь у сына, подмечая, как нахмурилась Аня.
- Да.
Так, значит Люда если не сразу там поселилась, то последние пару лет она там точно провела, раз в воспоминаниях ребенка только то место.
- А почему вы оттуда уехали?
Я даже не успел закончить вопрос, как Тим весь сжался и насупился, смотря на меня исподлобья. От него повеяло страхом.
И всё! Меня накрывает волной бешенства, когда я понимаю, что что-то там плохое случилось. Не просто так они оттуда уехали.
- Тим, ничего не бойся, - вклинивается в нашу беседу Демид, кладя на плечо руку, пытаясь тем самым успокоить меня, чтобы Тим ещё больше не испугался.
Пытаюсь сдержать свои чувство, но меня распирает изнутри. Хочется порвать каждого, кто посмел так напугать его.
- Ну… пришли оборотни… и люди… - голос мальчугана дрожит. – Мама сказала, чтобы я спрятался в лесу. И я убежал. А потом…
Моё сердце колотится как бешеное, пока волк порыкивает в ярости.
- А потом меня поймали и посадили в грузовик. Мы очень долго ехали. Те дядьки говорили, что если я попытаюсь убежать, то они сделают больно маме. И я… – Тим всхлипывает, и я не выдерживаю.
Наклоняюсь к нему и затаскиваю его к себе на колени, крепко прижимая к груди. Его всего трясет. Впрочем, меня тоже.
- Она поэтому болеет? – Тим поднимает голову. В его глазах отчаяние и слезы. – Они что-то ей сделали? Но я же вел себя хорошо! Не убегал и…
- Ты не виноват, слышишь меня! – прерываю этот детский лепет, гладя его по голове. – Они ничего ей не сделали. Просто мама… случайно поранилась. Ты понял? Это не из-за тебя!
Он облегченно выдыхает и прижимается к моей груди щекой, обхватывая ручонками за талию.
Аня рядом начинает шмыгать носом, пытаясь скрыть, что плачет. Брат покряхтывает, поглаживая её по плечу.
Мы сидим какое-то время в полном молчании.
- А мне точно нельзя пока к маме? – Тим снова поднимает голову вверх. Страха от него я больше не чувствую.
Мне нужна небольшая передышка. Нужно как-то выдохнуть… возможно, разбить что-то, а ещё лучше – убить кого-нибудь из тех, кто держал в плену моего ребенка.
И я безумно хочу увидеть Люду, мысли о состоянии которой отошли на второй план в связи с Тимом.
Его вопрос подкидывает мне идею, как выйти отсюда на какое-то время.
- Давай я узнаю у врача, - улыбаюсь ему, снимая его со своих коленей и усаживая на кровати. После чего встаю и направляюсь к двери.
Странно, но Аня идет следом за мной. И как только мы выходим из палаты, я оборачиваюсь и выжидающе смотрю на неё.
- Тимур, по поводу бабушки, про которую он упомянул, - торопливо начинает говорить жена брата. – Я сначала даже не сообразила, ведь мы росли без бабушек и дедушек. А потом внезапно вспомнила. Папа нам рассказывал в детстве, что его мама была категорично против союза оборотня и человека. И когда он женился на маме, она ушла из стаи. Тогда как раз её муж, то есть наш с Люсей дедушка, погиб. И папа как-то раз упомянул, что она ушла в Дикие леса, чтобы перевоплотиться в волчицу и там умереть, - рассказ Ани получается немного сумбурным, но основную мысль я улавливаю. - Боже! Неужели она выжила, и Люда её как-то нашла! А может… может сестра знала намного больше, чем я. Вдруг папа знал, где наша бабушка точно живет и сказал об этом Люсе? И когда она сбежала шесть лет назад, то она поехала к ней?
- На все эти вопросы только твоя сестра может ответить, - скрепя зубами, говорю в ответ.
Когда Люда придет в себя, ей на многие вопросы придется ответить!
Глава 23
Пять дней!
Пять, сука, бесконечных, казалось, дней Люда была в коме.
Первые три меня эмоционально кидало в разные стороны. Радость от общения с сыном в любую секунду могло перетечь в злость на Люду, что по её вине я на целых шесть лет был лишен своего волчонка.
На четвертый день злость стала уступать месту ужасному страху. Надежда на то, что Люда очнется, начала постепенно угасать.
Как бы мне не хотелось верить в лучшее, нужно было думать о том, как нам жить с сыном дальше. Ведь мы с ним не могли же постоянно жить в больнице, ожидая, когда она очнется.
Вечером четвертого дня Савва внес предложение – пустить Тима к матери.
- Известно много случаев, когда ЛЮДИ выходили из комы, слыша голос самого близкого человека, - акцент на слове «люди» он делает специально. Ведь волчица так и не появилась. Страшно это признавать, но сейчас моя истинная была просто человеком. - А для Людмилы именно её сын является самым родным существом на планете, - с
