– Но как? Почему? – причитала Лина и прижималась к нему сильней.
– Смотри. На этой фотографии есть год. 2122. Тебе сколько тогда было?
– Я двадцатого года рождения.
Кирилл повернул к ней фотокарточку, где темная женщина, точная копия Ангелины, держала на руках малышку не старше двух лет.
Лина зажала рот ладонью и глухо закричала.
– Это невозможно. Если моя мама – Злата, как говорил Глеб, то кто эти двое, что покоились на постели?
– За двадцать с лишним лет после того, как вы с мамой здесь были, кто угодно мог забрести. Но вот… – Кирилл перелистнул еще страницу и замер. Человека со следующей фотографии он знал и помнил – седой, усатый, с темно-синими глазами. Дернулся непроизвольно, но, поймав настороженный взгляд Лины, стал рассматривать другие изображения, где были в основном женщина и темноволосый ребенок.
– И как Злата здесь оказалась? Говори, – скрипнула зубами Лина.
– О чем ты?
– Ты узнал этого человека. Я очень внимательная, Кирилл, не нужно меня обманывать.
Пожал плечами.
– Да нечего говорить. Просто лицо показалось знакомым. Ошибся. Мало ли похожих людей. Возьмем пару фото, и, давай, выбираться.
Лина остановила его, больно вцепившись в запястье.
– Я сейчас промолчу, но ты сегодня же все мне расскажешь.
Нахмурился. Стоит ли?
Но кивнул, чтобы ее успокоить. Времени до заката не так много, нужно успеть перебраться через кладку.
Глава 45. Воля-вольная
Власов что-то скрывал. Лина это не просто видела по ускользающему зеленому взгляду, но и чувствовала.
Пока разбирали проход, она думала, почему Кирилл может утаивать правду, и не нашла ответа. Недоверие скреблось под ребрами и разрушало такое хрупкое перемирие. И теперь его признание в любви казалось чем-то иллюзорным и неправдивым. Разве любя позволяют себе скрывать что-то?
Дверь получилось открыть на ширину меньше чем в пол локтя. Лина протолкнет свои тощие кости, а Кирилл? С его мышцами и разворотом плеч только проламывать проход дальше.
Хруст досок заставил вздрогнуть. Кирилл отодвинул дверь и дернул со всей силы на себя. Зарычал.
– Бросай туда вещи, – рокочущим голосом приказал он.
Лина подцепила лямки и швырнула в коридор оба рюкзака, затем и сама протолкнулась в щель. С трудом: грудь больно уперлась в массивное дерево, а по плечам царапнули щепки.
Когда она выпала в коридор, Кирилл натужно зарычал и дернул дверь сильнее, но она уперлась и не сдвигалась. Лина навалилась, чтобы помочь, толкала преграду со всей силы – казалось вены на руках полопаются от напряжения, но щель, будто нарочно, уменьшалась.
– Балка мешает, слишком близко упала! – обреченно завыл Кирилл.
Дерево трещало, но сдвигалось слабо, а затем угрожающе захрустело над головой.
– Лина, уходи, в сторону! Потолок в коридоре рухнет! – Кирилл кричал и бесновался за преградой, но не мог пролезть в щель: слишком она была мала.
Угрожающе накренилась стена слева, и потолок заходил ходуном.
– Я без тебя не уйду! – заорала Лина и почувствовала, как в горле троится голос. Глянула на свои руки и заметила, как кончики пальцев вытянулись и стали заостряться. Разогналась, насколько позволил маленький коридор, и влепилась в дверь плечом. До резкой боли. Преграда отъехала еще на несколько сантиметров, и Кирилл смог просунуть ноги и плечи.
Шелест кирпичной крошки перешел в гул и грохот. Балка задребезжала и выдавила пузо на потолке. Сквозь серую кожу побелки проявились черные разломы.
– Лина-а-а! – не успокаивался Кирилл и, протиснувшись в коридор, подхватил ее и резко вытолкнул в другое помещение. За ними рухнул потолок, осыпав камнями и побелкой.
На зубах хрустел песок, а на языке катался вкус крови. Лина вывернулась и попыталась встать, но получилось не сразу – Кирилл прижал ее к полу свои весом. Он откашлялся и перевернулся.
– Почему ты не ушла?
– Не начинай! Я бы тебя не бросила!
Она встала и подала ему руку. Власов зло сжал губы и свел брови.
– А если бы тебя привалило? Что ты за человек? – и поднялся сам, проигнорировав помощь.
– Я же не человек, – Лина скромно повела плечом. – Я – оборотень. Ну, стала бы монстром, как Наум, и пряталась бы от солнца.
Кирилл достал из-под завалов сумки и хмыкнул:
– Кстати, у тебя немного получилось трансформироваться. Главное, не переусердствуй, а то можно потерять контроль.
– Слушаюсь, мой повелитель, – картинно поклонилась Лина и взяла рюкзак. – Может, свалим уже отсюда подальше? Есть у тебя идеи, куда идти?
– Есть, но тебе там не понравится.
– А что, может быть место хуже, чем в башне или здесь?
– Может, – Кирилл толкнул входную дверь, что наполовину выпала рваными кусками на улицу. На ошметках дерева висели клочки светлой шерсти. – Это был не Наум, – брезгливо разглядывая находку, сказал Власов.
– И… – Лина всмотрелась в его измазанное побелкой лицо. – Много здесь таких, как мы?
– Ты просто не представляешь насколько. Но только все они давно оборотни.
Лина глянула в небо. Кислотное солнце поднялось высоко и окрасило кучевые облака в ядовито-лимонный.
– Успеем до заката укрыться?
– А есть выбор? Можем вернуться в подвал, – съехидничал Кирилл.
Лина стукнула его ногой по ботинку.
– Эй, женщина, не бейся, я еще пригожусь, – он потянулся и поцеловал ее в губы. – Ты похожа на привидение сейчас, – потер пальцем ее щеку и показал белый отпечаток.
– Неподалеку речка есть, можем искупаться, – наигранно-серьезно сказала Лина.
– Желаю удачи, – засмеялся Кирилл. – Кстати, зубастая рыба отвратительная на вкус.
– Я вообще не поняла, почему она за мной гналась.
– Наверное хотела попробовать твою мясистую булочку. Хотя там есть нечего: кожа да кости. И правда, странная рыба. Я бы сказал – неразборчивая.
– Лучше бы от тебя кусочек съела. Желательно часть с вредностью.
Лина прижалась к проводнику и засмеялась под его руку. Давно она не чувствовала себя так хорошо и защищенно, но сердце все равно лупило под ребрами, разнося вирус предчувствия по крови, заставляя незаметно оглядываться и всматриваться в густые поросли кустов и деревьев.
Они двинулись вдоль разрушенного дома в сторону реки.
– Кстати, на счет рыбы, – Лина запустила руку Кириллу под футболку. – Есть хочу, как зверь.
– Почему «как»?
– Грррр…
Глава 46. Всем хочется есть
Кирилл знал, что придется рискнуть. Ближайшее укрытие находится за рекой, несколько десятков километров к северу, а перейти водоем – выставить себя на блюде голодной рыбе.
Лина дернулась, когда они подошли ближе к берегу, где трупы рыбешек устелили скошенный тростник. А когда подошли еще немного, девушка закрыла локтем нос и фыркнула:
– Эта рыба точно есть не захочет.
– Зато та, что в реке осталась – очень голодна, – Кирилл показал вперед, где, как по команде, вспенилась вода.
– И что предлагаешь?
Лина осматривала кладку и качала головой.
– А это что за дыра? – показала на противоположный берег.
– Защита от нежеланных гостей, – хрустнул плечом и проверил крепежи на рюкзаке.
– Похоже, она не очень помогла.
– Да, надо будет что-то получше придумать.
Лина заплела волосы в тугую косу и перебросила ее за спину.
– Скажи, оборотни убивают ради наживы или у них другая цель?
– Я не знаю, – настороженно ответил Кирилл. – Пока не пришлось побывать в их шкуре, надеюсь, этого никогда не случиться, – он смотрел в ее насыщенно-синие глаза и верил, что девушка сможет исполнить его волю. Если придется.
– Лина, рыбы юркие, и их шкуры почти непробиваемы, но зато слабое место – глаза.
– Жуть…
– Жуть – это птички с зубами, – Кирилл размял кисти: пальцы казались деревянными. Страха он давно не испытывал, но вот мышцы все равно каждый раз зажимались перед чем-то тревожным. Будто предчувствовали беду…
