эту модель особенно полезной: ею наделяют в социальном контексте, и эта модель определяет существование сексуальности в социально-политических рамках.
ЧУВСТВЕННОСТЬ описывает, как мы используем свои чувства (зрение, осязание, вкус, слух и обоняние) для получения удовольствия. Сюда входит наш цикл сексуального реагирования и то, что активирует этот процесс, например, наши фантазии, эротизм, образ тела и острая нехватка телесного контакта, которую еще называют тактильным голодом. Причем про последний аспект сексуальности нам почти никогда не рассказывают.
Пять кругов сексуальности пересекаются, потому что связаны между собой. Так, чувственность (то, что приятно ощущать в своем теле) напрямую связана с сексуальной самоидентификацией (ярлыком, который использует человек, например, гомосексуал или натурал). Интимности (способности доверять или быть открытым в отношениях) добиться гораздо сложнее, когда имеется болезненный опыт власти и сексуализации (например, сексуальное насилие в детстве). Человек, испытывающий проблемы с каким-то элементом чувственности (например, с образом тела), с большой вероятностью испытывает также проблемы с сексуальным здоровьем и размножением (например, с обращением за медицинской помощью, связанной с сексуальностью, включая контрацепцию). Эти примеры показывают, как нарушения в одной из сфер сексуальности затрагивают другие сферы.
Обратное также верно. Если нам рассказывали обо всех аспектах власти и сексуализации (праве на согласие и взаимное удовольствие), мы с большей вероятностью будем отдавать в отношениях приоритет своей чувственности (просить партнера сделать то, что нам необходимо, чтобы испытать возбуждение). Когда мы знаем про естественные изменения в области сексуального здоровья и размножения, происходящие в течение жизни (как с возрастом меняется сексуальное возбуждение, анатомия и физиология), мы с большей вероятностью будем продолжать даже в процессе старения испытывать интимность (сможем общаться и идти на риск открыто говорить, что нам (не)нравится, искать способы подстраиваться к изменяющимся телам и предпочтениям). Наше осознание и уверенность в нашей сексуальной самоидентификации (понимание того, кто нас привлекает, и принятие этого) также связано со способностью испытывать чувственность (искать приятные ощущения, быть уверенными в том, что к нашим потребностям отнесутся с уважением).
Когда мы считаем, что понятие сексуальности ограничивается только половым актом, мы упускаем связь между каждым из этих кругов и их влиянием на качество нашей жизни. Женщина средних лет, которая никогда не испытывала оргазм, может не понимать, что это может быть связано со злоупотреблением властью и сексуализацией, связанными с ее телом, которые она пережила в детстве. Мужчина может так сильно стыдиться своего сексуального прошлого, что уже не в состоянии получать удовольствие без чувства вины или отвращения. Человека, который определяет себя асексуалом, могут неправильно понять, когда он будет рассказывать о своей потребности удовлетворения тактильного голода. Женщина может внезапно забеременеть, потому что ей никогда не рассказывали о беременности и контрацепции. Отсутствие понимания власти как центрального элемента сексуальности может привести к тому, что взрослый человек будет контролировать тело другого человека, использовать его и при этом думать, что это его право и все дело только в желании. Такой более широкий взгляд на сексуальность также позволяет нам критически относиться ко всем навязанным нам установкам о ней.
Проблема непорочности
Однако модель пяти кругов сексуальности далека от того, чему я научилась в результате движения за культуру непорочности в 1990-х годах. Вкратце расскажу об этом движении тем, кто с ним незнаком.
После сексуальной революции шестидесятых годов прошлого века общество стало проявлять повышенное беспокойство из-за разгула заболеваний, передающихся половым путем (ЗППП), и огромного количества беременностей, которые происходили вне традиционного гетеросексуального брака. В некоторых религиозных общинах Северной Америки, в основном в белых евангелических церквях, сексуальная порочность приравнивалась к духовной порочности, чтобы отвадить подростков от внебрачной половой жизни [9]. Риторика этих церквей основывалась на взаимосвязанных убеждениях: тела опасны, и их следует контролировать; тела связаны с нашей духовностью, наше сексуальное поведение может осквернить духовность человека. Такой подход эффективно формировал образ жизни. Несмотря на то что церковные лидеры не знали практически ничего о половом просвещении и не могли критически размышлять о роли социальной власти или сексуальности, они обладали абсолютным авторитетом по поводу того, что следует делать другим людям со своими телами [10].
В результате немалое число подростков и молодых взрослых узнали от своих религиозных общин, что секс и все, что может привести к нему (флирт, поцелуи, свидания, одежда, которую окружающие считают сексуальной), необходимо контролировать. Исследования, проведенные в 2005 году, показали, что к 1995 году, в период расцвета движения за непорочность, более 2,2 миллиона подростков подписали документ с обещанием не начинать половые отношения до тех пор, пока они не вступят в гетеросексуальный брак, и надели так называемые кольца непорочности в качестве подтверждения серьезности своих намерений [11]. Это представлялось доказательством духовной чистоты и способом угодить Богу, а также подразумевало обещание привлекательного супруга и полностью удовлетворяющего секса на протяжении всего гетеросексуального брака. Но такая практика способствовала созданию жестких социальных установок и риторики обвинения жертвы, в рамках которой женщины считались ответственными за сексуальные грехи мужчин. Чтобы сохранить непорочность, борясь с неизбежным для этого возраста сексуальным желанием, подростки задавались вопросом: «Как далеко я могу зайти, прежде чем перейти черту непорочности?» Этот вопрос был свидетельством образа мышления «все или ничего». В итоге у подростков возникали неправильные представления о сексуальности. Их никто не учил, например, обсуждать вопросы инициативы и согласия, требовать от партнера приятных прикосновений и понимать последствия своего поведения.
Идеи и выражения, с которыми мы сталкиваемся, являются результатом всего нашего жизненного опыта, культуры, темперамента и социальных ценностей.
Но проблема заключается в том, что строгое деление на черное и белое сформировало социальный контекст, в котором многие из нас выросли. Это приводит к созданию ограниченного представления о сексуальности, а в результате – к дисфункции и саморазрушению.
Хотя движение за непорочность, казалось бы, сходит на нет, дети, которые достигли совершеннолетия в период расцвета этого движения, сейчас стали взрослыми. То, что они усвоили о сексе и сексуальности в подростковом возрасте, оказало на них длительное влияние, хотя и не такое, на какое рассчитывали пасторы и молодежные лидеры. Когда люди, ставшие жертвами движения за непорочность, приходят ко мне на сеанс, они часто бывают растерянными, депрессивными, сломленными или охваченными стыдом.
Сейчас им за тридцать или за сорок, и многие из них пытаются понять, что пошло не так, когда они делали все, что им было велено делать. Они недоумевают, почему совершенно ничего не смыслят в сексе и почему он не приносит им удовлетворения, почему они пошли под венец с первым человеком, которого поцеловали, и
