работаю, Вероник…
– Ой, да ты что! Мы, оказывается, работаем! И как, получается?
Алексей пожал плечами. Хотелось огрызнуться. Жутко хотелось.
– Много наработал-то? Жене надеть нечего, работничек! Да и то правда, зачем мне? Все равно сидим дома, не выходим…
Она продолжала ругаться. Только не отвечать. Сидеть, слушать и молчать. А лучше не слушать вообще, так надежнее. Выговорится, устанет, несколько дней будет спокойно…
И да, он все понимал. Что и она права. Что, по-хорошему, ему надо просто встать, просто обнять ее, просто поцеловать в макушку – и она утихнет. И снова посмотрит на него снизу вверх своими акварельными глазками, в которые он когда-то влюбился. Но…
Но заставить себя это сделать было почти невозможно. Прикоснуться к этой злой мегере, которая давно сожрала его Веронику, не легче, чем обнять кастрюлю с кипятком. Инстинкты запрещают, что ли.
Ту Веронику обнимал совсем другой Леша. Тот, которым ему никогда не стать опять. Который знал, что жизнь только начинается, что нет ничего невозможного и что впереди у него – самое светлое будущее.
А будущее незаметно стало настоящим. А потом и прошлым. Как тот компьютер, что стоит в углу, – через год он из крутого превратился в обычный, а еще через три – в безнадежно устаревший. И талантливый школьник Лешка вырос в посредственного программиста Алексея. На хлеб заработать может, но ни одной звезды с неба так и не сорвал.
Он шел по городу, не особо понимая куда. Зима уже растаяла, а весна так и не пришла. Безвременье. Безнадега. Вместо улиц – тупики. Вместо чистой воды – болото и тина. Вместо прямой дороги – глухие окольные тропы.
Где-то он промахнулся. Где-то свернул не туда. И сейчас – увяз во всем этом, в собственной посредственности, в безрадостной семейной жизни, в постыдной бескрылости. И винить некого. Он сам, только сам, виноват во всем. Самому и выбираться. Никакой «вдруг волшебник в голубом вертолете» не прилетит. Разве что черт опять выскочит, как из табакерки…
Черт… Он снова вспомнил о нем, хотя старался забыть. Старался похоронить в памяти собственную тупость. Каким же он был идиотом – отдать сестру за комп, устаревший буквально на глазах. За игры. За чепуху.
Если бы все можно было вернуть, переиграть. Если было бы можно… Он ведь искал его. В каждом мужике в малиновом пиджаке ему чудился черт. Каждая массивная цепь напоминала про него. И много, много раз он проходил по той улице, рядом с Нархозом. Заходил в ту фирму с компьютерными витринами. Все было на месте – и витрины, и компьютеры, и даже высокомерный консультант. Но никакого другого помещения там не существовало. Никаких дверей, никаких кабинетов, никаких подсобок.
А потом фирма съехала, и сейчас там разместился дорогущий салон нижнего белья.
Стало холодно. К остановке как раз подходил троллейбус, и Алексей поспешил перейти улицу, благо на светофоре как раз загорелся зеленый человечек.
Троллейбус грузно подплыл к остановке. Алексей ринулся было к нему, однако краем глаза увидел ярко-оранжевое пятно, совершенно неуместное в серой гамме ранней весны.
На светофоре стояла машина. Нет, не просто машина. Крутейшая тачка. Нереальная. Неземная. Спортивный оранжевый кузов, обтекаемые формы, квадратные ноздри воздухозаборников – она была похожа на хищника, молниеносного и безжалостного зверя, припавшего к земле и готового к прыжку.
Крыши у машины не было, за рулем сидел лощеный мужик, а рядом с ним и на задних сиденьях – три красотки, от которых перехватывало дыхание. Пожалуй, за каждую из них можно было убить.
Троллейбус приглашающе раздвинул двери. Алексей дернулся в его сторону – и вдруг понял, что знает лощеного типа за рулем машины мечты. Эти глаза с оранжевыми искрами он не забудет никогда. И сейчас в них застыл вопрос.
Алексей замер. С одной стороны – троллейбус, заляпанный грязью. Троллейбус, на который он еще успеет. И который отвезет его обратно, в унылый дом, к унылой Веронике, в унылую и привычную действительность. А с другой – вот эта ослепительная жизнь.
И он кивнул черту.
Троллейбус тронулся. Загорелся зеленый, и чудо-тачка лихо подрулила к остановке. Синхронно открылись двери – не вбок, как у нормальных машин, а вверх, гордо и вызывающе, как рога на голове у дьявола.
– Прогуляйтесь чуток! – бросил черт девушкам, хлопнув одну из них по заднице, пока она выбиралась наружу.
Алексей уселся на пассажирское сиденье, больше похожее на кресло пилота-истребителя. Черт повернулся к нему. Рубашка с принтом навыпуск. Из-под нее торчит белоснежная футболка. Массивная шайба часов. Легкая небритость. Улыбочка на губах.
– Понравилась тачка, а? «Ламборгини Дьябло Джи-Ти-Ар-Плюс Кабриолет». Индивидуальный заказ, кстати, единственный экземпляр. Восемьсот лошадок, пятьсот кэмэ-че, до сотки за две секунды.
Алексей еще раз оглядел машину, теперь уже изнутри. «Дьябло», значит? Сколько лет… нет, сколько жизней ему на такую зарабатывать? Да уж, про это лучше и не мечтать. А тут – вот она, совсем рядом.
Но он больше не ребенок. И не тупой подросток.
– Тачка хороша, – спокойно сказал Алексей. – Но я хочу большего.
Черт поднял бровь:
– Чего же?
– Всего этого. – Лешка обвел рукой и машину, и водителя, и девчонок, хихикающих на тротуаре. – Настоящей, полной жизни. Счастья. Эмоций. Любви.
Потом провел ладонью по канту лобового стекла, серебристой вязи букв на торпеде, тронул металлический шар ручки переключения передач.
– Ну и тачку, конечно.
– А что получу я? – поинтересовался черт.
– Хочешь, верну компьютер?
Черт расхохотался.
– Квартиру? – предложил Алексей.
Черт лишь покачал головой.
Алексей пожал плечами:
– Ну хочешь… не знаю… Веронику?
Черт издал последний смешок и замолчал. Внимательно вгляделся в лицо Алексея. И кивнул:
– По рукам.
Вылез. Кинул Алексею ключи.
– Добрось меня до центра? Девчонки, мигом на заднее!
Комната колыхалась перед глазами, будто в знойном мареве. Вибрации басов откуда-то из гостиной. Приглушенный свет бра, режущий зрачки. Мягкий диван, с которого не встать. И столик, заляпанный белым порошком.
Алексей сделал еще одну попытку подняться. (Вторую? Третью? Пятую?) Но вместо ног сигнал от мозга ушел почему-то в руку. Она согнулась, приблизив к его лицу что-то темное и тяжелое. Бутылка? Коньяк? Он пьет коньяк?
С другой стороны что-то пошевелилось. Алексей повернул голову и попытался сфокусироваться. Как ни странно, это удалось. На его плече лежала блондинка. Даже красивая, если отмыть от потекшей туши.
– Я тебя луб… не… Я тебя льюб… Я тебя… лублю! – Она пьяно улыбнулась.
– Сгинь, с-с-сучка! – раздалось справа.
Алексей перевел взгляд туда. В поле зрения оказалось серебристое пятно.
– Он мой! – провозгласило пятно.
И вдруг трансформировалось в платье,
