В этой части города самым подозрительным из всех притонов считался в то время трактир, известный под именем «Чертова кабачка», владельцем которого был один отставной пират. Уже один вид бандита-трактирщика мог отвадить от этого заведения всякого порядочного человека. Лицом и фигурой мистер Боб напоминал гориллу, только рыжую и вдобавок с отвратительным рубцом, который тянулся от левого виска до левой нижней челюсти. На этом лице отражались всевозможные грехи и пороки. Трудно было представить себе что-нибудь безобразнее и противнее.
Ко всему этому присоединялись еще грубый до скотства нрав и ни перед чем не останавливающаяся жестокость. Все беглые каторжники и лесовики, все самые отпетые негодяи боялись мистера Боба, как огня, и все-таки усердно посещали его таверну. Для них у него в доме было особое помещение, куда они прятались днем; это помещение состояло из обширного подвала, тогда как собственно таверна помещалась в нижнем этаже. Днем в «Чертов кабачок» заходили и честные рабочие, солдаты, матросы и мелкие ремесленники, но ночью там можно было встретить лишь подонки общества. Тогда-то и начиналось царство мистера Боба, потому что только его одного боялся этот отпетый, ни в Бога, ни в черта не верующий люд.
Мистер Боб ненавидел Дика Лефошера. Честный канадец нередко брал на себя труд конвоировать обозы золотопромышленников и гурты скваттеров; а когда он конвоировал, то никто не смел нападать на них, зная силу Дика. За это глава разбойников, содержатель «Чертова кабачка», и испытывал непримиримую ненависть к нему. Лично они, однако, друг друга не знали.
По случаю праздника в Мельбурне собралась масса лесовиков, и все они, разумеется, сошлись в «Чертове кабачке» потолковать со своим атаманом о разных делах. Много было званых, но мало избранных: лишь немногие выдающиеся главари были приглашены мистером Бобом в таинственный подвал, где открылось самое секретное совещание.
В этом подвале, как мы уже говорили, прятались днем те из посетителей «Чертова кабачка», которым совершенно немыслимо было показаться днем в благопристойном городе; тут же хранилась и разнообразная добыча грабежей и краж, а равно производился дележ награбленного, причем мистер Боб всегда ухитрялся отхватить себе львиную долю.
И это происходило с ведома и на глазах у всех. Но кто мог помешать этому в стране, где лучшие люди, то есть сама аристократия, состоит из бывших преступников, отбывших срок наказания и не замеченных ни в чем дурном за время пребывания в Австралии?! Кроме того, никакой надзор был положительно невозможен в стране, равной по протяженности пяти шестым Европы при населении всего-навсего в триста или четыреста тысяч душ.
Впрочем, по-видимому человечеству свойственно, чтобы везде, где есть честные труженики, добывающие в поте лица богатства земли, неизбежно нарождались и преступные элементы, эксплуатирующие труд других людей.
И вместо того, чтобы изменить этот порядок вещей, открытие золотых приисков, привлекшее еще большее число авантюристов в Австралию, только еще более увеличило численность злонамеренных шаек и товариществ. Дело дошло до того, что во время управления лорда Окленда, честные и порядочные люди были вынуждены были организовать помимо помощи официальной, бессильной и продажной, особый комитет охраны общественной безопасности.
Одним из первых действий этого комитета было повесить, без дальнейших судебных проволочек, хозяина «Чертова кабачка», мистера Боба, того самого, о котором идет речь в этой книге и подвиги которого до настоящего времени остаются легендарными в Австралии. Он действительно был душой всех преступных замыслов и главой разбойничьего общества, которое окончательно прекратило свое существование лишь в последнее время.
Читатель, вероятно, помнит, как Виллиго ночью, в самый день приезда в Мельбурн, исчез из гостиницы, вооружившись с головы до ног. Ниже мы объясним причины, заставившие его так поступить, а теперь скажем только, что он вернулся назад вечером в день праздника, но, не найдя своих друзей в гостинице, ушел опять. Однако он не проник в город, а обошел надворные постройки при гостинице, прошел в сад, спускавшийся к реке Ярра, и тихо направился по берегу к гавани, с подозрением осматриваясь во все стороны.
Выходя из гостиницы, он плотно завернулся в плащ, а чтобы скрыть свои густые волосы и украшения из перьев на голове, надел на голову широкополую шляпу-сомбреро.
Ночь стояла темная, не видно было ни зги. Дикарь прислушался. Вдали раздались шаги. Виллиго впился в темноту своими рысьими глазами и увидел две тени, двигавшиеся ему навстречу по узкой дороге. Неизвестные люди шли, тихо разговаривая. Вскоре они столкнулись с Виллиго.
— Кто тут? — спросил один из них.
Виллиго спокойно шел дальше, как будто не слыхал их вопроса.
— Прочь с дороги, а не то пеняй на себя! — крикнул другой неизвестный.
Виллиго, не отвечая, протянул руки, схватил обоих незнакомцев за платье и, сильно встряхнув их, швырнул на дорогу. Сделай он то же самое движение в другую сторону, они полетели бы прямо в реку. Они это поняли и притихли.
— Черт возьми! — выругался один из них. — У этого негодяя здоровые кулаки.
— Вероятно, кто-нибудь из наших, — ответил другой, вставая на ноги. — Оставим его в покое.
— Оставить его в покое? О, лишь бы он-то нас оставил в покое… А мы хорошую получили встряску, нечего сказать…
Виллиго между тем спокойно продолжал идти к гавани, как ни в чем не бывало.
— Все-таки мне бы очень хотелось знать, кто это такой, — продолжал второй собеседник, собираясь догонять уходившего.
— Ты, кажется, забыл, что Боб нам велел как можно скорее исполнить поручение и ни на что не отвлекаться?
— Правда. Ничего, я отыщу его после.
Два незнакомца пошли своей дорогой.
Не доходя немного набережной, Виллиго остановился, три раза крикнул ночным криком опоссума и прислушался.
В нескольких шагах от него однозвучно плескалась река. Вдали глухо роптал океан, временами доносились пьяные крики лесовиков, бесчинствовавших в притонах Нижнего города, но на призыв Виллиго не было отклика.
Виллиго крикнул еще раз. Опять не было ответа. Тогда он прошел ближе к набережной. На этот раз ему не пришлось долго ждать. Едва он здесь повторил свой крик, ему сейчас же, как эхо, ответили точно такие же звуки, и на светлом фоне освещенных окон появилась чья-то темная тень.
— Это ты, Коанук? — спросил Виллиго.
— Да! — отвечал молодой воин, одним прыжком очутившийся около него.
— А Нирроба?
— Он в подвале «Чертова кабачка» вместе с Виваго и Ваго-Нанди подсматривает за лесовиками, так как они совещаются о чем-то важном.
