— О, нет, миссис Верлейн. Он… наверное, рассердится. Он сделает с нами что-то ужасное. Он может…
— Да кто — он?
— Бо.
— Я не верю этим россказням, — твердо ответила я. — Бо мертв. И кто бы там ни бродил с огнем в часовне, это живой человек. И я хочу узнать, кто он, а ты разве не хочешь?
— Да, хочу. Но с нами может произойти что-то жуткое.
— Что же?
— Нас могут обратить в камень. Да, он может превратить нас в такие же каменные статуи, что и сейчас еще сохранились у алтаря часовни. Мне всегда казалось, что когда-то они были людьми.
— О, Элис! — с неодобрением воскликнула я. Элис издала нервный смешок.
— Я знаю, мои слова звучат глупо, но мне было бы сейчас там страшно.
Элис схватила меня за руку, видимо, решив, что я уже собралась идти в часовню.
— Миссис Верлейн, пожалуйста, не ходите туда.
Я почувствовала прилив благодарности за то, что она так беспокоится обо мне.
— Но, Элис, — обратилась я к ней мягко. — Такие вещи надо обязательно выяснять. Нельзя никому позволять вытворять такие шутки.
— Да, да. Но не ходите туда сейчас, миссис Верлейн. Может быть, кто-то из нас сходит туда с вами, но только не сейчас. Пожалуйста.
— Хорошо. Но знай, Элис, я не верю в то, что там бродит привидение. Убеждена, что мы найдем происходящему вполне естественное объяснение.
— Вы, действительно, так думаете?
— Совершенно уверена.
— Хотелось бы надеяться.
— А теперь, Элис, постарайся об этом больше не думать.
— Да, — со вздохом согласилась девочка. — Иначе я не усну.
— У тебя есть что-нибудь почитать перед сном?
Элис кивнула.
— Да, «Эвелина». Такой захватывающий роман! Там рассказывается о приключениях молодой женщины из высшего общества.
— Мне кажется, Элис, ты бы тоже хотела вращаться в высшем обществе.
Элис улыбнулась, и я была рада, что она в этот момент забыла о своих жутких домыслах и страх оставил ее.
— Конечно, я могу вообразить себя светской женщиной, — сказала Элис, — но никогда не смогу ею стать. Оллегра мне постоянно напоминает, что, хотя я и живу в этом доме и пользуюсь привилегиями, словно бы принадлежу к семейству Стейси, но все равно я всего лишь дочь домоправительницы.
— Это не так важно, Элис. Главное, что ты сама собой представляешь.
— Вы так думаете?
— Уверена в этом. Ну, а теперь иди к своей «Эвелине»и больше не думай об этом свете в часовне. Скоро он перестанет быть для нас загадкой.
— Вы не любите загадки, верно?
— Каждый любит разгадывать их.
— Нет, многие не хотят этого делать. Может быть, они, как и я, слишком хорошо себе представляют, что может случиться. Но вы хотите непременно все знать. Вам бы, например, хотелось выяснить, что случилось с мисс Брэнден.
— Думаю, этого хотели бы и другие. Хотя неизвестно, что может в конце концов обнаружиться.
— Да, неизвестно, — согласилась Элис, а затем добавила:
— Именно поэтому судьба мисс Брэнден так к себе притягивает.
В действительности свет в часовне взволновал меня больше, чем я показала это Элис. Несомненно, это была чья-то проделка, кто-то хотел, чтобы думали, будто там бродит привидение, и чтобы это напоминало о Боументе. Кому-то было нужно, чтобы все решили, будто дух Боумента восстал против возвращения Нейпьера.
Это была глупая, злая проделка, и она разозлила меня почему-то гораздо больше, чем того стоила.
Несомненно, у Нейпьера есть враги, и это неудивительно.
Вернувшись к себе в комнату, я подошла к окну и выглянула в парк. Луна с той ночи, когда я давала концерт, уже пошла на убыль. Я вспомнила залитую голубоватым светом скамейку у пруда, Нейпьера, пытавшегося освободиться от прошлого… Но, видимо, кто-то не желал, чтобы это случилось. Кто-то приходил в часовню и зажигал там свет в надежде, что поверят, будто прекрасный старший брат вернулся, потому что в доме снова появился Нейпьер. Это просто по-детски глупая выходка, однако она действует на воображение, и именно таким образом можно подогревать память о той трагической истории.
Я посмотрела в дальний конец парка на темневший ельник. Часовня была разрушена пожаром вскоре после возвращения Нейпьера. Кто это сделал? Не тот ли человек, который теперь является туда ночью, изображая «привидение»?
У меня возникло настойчивое желание изобличить это «привидение»и положить конец дурацкой шутке. И в немалой степени из-за того, что мне нужно было узнать, каким станет Нейпьер, когда над ним не будет нависать тень прошлого. На какой-то момент тогда в саду вопреки своей обычно трезвой и разумной оценке людей я оказалась вдруг готова наделить Нейпьера теми качествами, которых у него, по всей видимости, нет.
«В тебе говорит материнский инстинкт», — сказал бы Пьетро. Однажды был случай, когда он высмеял меня за нечто подобное. Я была очень обеспокоена тем, что он гулял под дождем несколько часов, обдумывая какое-то трудное место в пьесе, которую тогда репетировал.
«Дело не в том, чтобы ты перестала обо мне волноваться, Кэра, — сказал он мне. — Но ты не должна проявлять свою заботу так бурно и явно. Беспокойся обо мне, но так, чтобы я не знал об этом. Заботу нужно оказывать очень деликатно, так, чтобы она была незаметна. Навязчивая женщина — собственница — может вызвать у меня только глубокое отвращение».
Уходи, Пьетро. Оставь меня в покое. Дай мне забыть тебя. Дай мне возможность освободиться от прошлого.
И я слышу его голос, как всегда насмешливый: «Никогда, Кэра, никогда».
Вдруг я увидела через окно то, что заставило меня тотчас забыть о Пьетро. Чья-то темная фигура, отделившись от кустарниковой изгороди, оказалась на несколько секунд в лунном свете, и я узнала в ней Оллегру.
Она быстро пробежала по лужайке, держась ближе к кустарникам, и исчезла в доме.
Неужели это действительно Оллегра? Не она ли и есть то «привидение», что бродит по развалинам часовни?
Я с новым интересом вглядывалась в Оллегру, пока она, спотыкаясь почти на каждой ноте, играла этюд Черни.
— Ну, как же так, Оллегра! — не выдержав, воскликнула я.
Оллегра с усмешкой обернулась ко мне, а затем, снова вперив нахмуренный взгляд в ноты, продолжила мучить Черни.
На последней ноте она облегченно вздохнула и сбросила руки с клавиатуры. Я тоже вздохнула. И тут она рассмеялась.
— Я же говорила вам, что от меня мало толку, миссис Верлейн.
— Ты просто не прикладываешь усилий.
— Нет, я стараюсь.
— Оллегра, ты ходила прошлой ночью к сгоревшей часовне? — решилась спросить я ее.
Она пораженно на меня посмотрела и тут же опустила, взгляд на клавиатуру.
— О, миссис Верлейн, я бы ни за что не решилась это сделать. Там бродит привидение, разве вы не знаете?
