с блокнотом! Меня она слышать не хочет. Попробуй ты. Скажи, я человека нашел, никаких больше видео в блоге. Там все серьезно.
Степа отзвонился через час.
— Она уехала куда-то! Я у дома ждал. Обозвала меня козлом, села в такси и тю-тю.
— Ладно, спасибо.
* * *
Татьяна поехала не в магазин и не в салон красоты. В Управление внутренних дел Новоордынска. К начальнику, предварительно записавшись на прием. С самыми серьезными намерениями: рассказать правду и потребовать найти настоящего убийцу брата. Нелегкий выбор — сдавать Матвея или не сдавать? С одной стороны, она не то чтобы влюбилась в него, но определенно испытывала симпатию. По крайней мере, до него такого с ней не случалось. С другой — он подлый предатель. И не исключено, что все его ухаживания — не более чем игра, чтобы успокоить ее и держать под контролем. Поэтому и не отвечала на его звонки. Ответить — сдаться без боя. Заверения, что он нашел угрожавшего ей человека, скорей всего не более чем повод поговорить.
И само собой, судьба Толи. Выбор пал на «фифти-фифти». Брата искать, но и Матвея особо не наказывать.
Вместо начальника Управления, вызванного в столицу, народ принимал его заместитель по тылу Пузырев Никита Алексеевич, бывший участковый, чье материальное благополучие напрямую зависело от бюджетного финансирования, а возраст приближался к предпенсионному.
Татьяна поведала гнусную историю предательства Бердяева, опустив постельные сцены. Пузырев воспринял информацию как личную трагедию. С шекспировским пафосом.
— Нет, это не просто мухлеж! И даже не просто преступление, Татьяна Борисовна! Это такое пятно на органах, что никаким порошком не отстирать! Я сегодня же свяжусь со Следственным комитетом! Вам надо дать показания! Позор, какой позор!
— Никита Алексеевич, вы, наверно, не так поняли. Я не хочу ничьей крови. Пусть Матвей работает дальше. Я хочу, чтобы вы продолжили искать Толю. И тех, кто его убил. Если, конечно, его убили.
— Голубушка, так не получится! Чтобы возобновить розыск, нужны веские основания, например ваши показания! Плюс служебная проверка! Пока этого не будет, у нас связаны руки! А искать неофициально — извините. Органы не частная лавочка! Поэтому выбирайте. Хотя что тут выбирать! Сажать к чертовой матери!
Выбирать… Легко сказать. Такие выборы в планы Татьяны совсем не входили. Это вам не политика: выбирай, не выбирай — результат один. Да, Матвей подлец, но она-то не такая! За стукачество в детском доме били жестко. А здесь стукачество в чистом виде.
— Мерзавцы, какие мерзавцы! — не унимался Пузырев. — Обоих в Нижний Тагил! Что вы раздумываете, Татьяна Борисовна?
Татьяна Борисовна не знала, как поступить. Возможно, она вообще поторопилась, придя сюда. Не факт, что Толю будут искать. Но что сделано, то сделано.
— Никита Алексеевич… Мне надо пару дней.
— Это что-то изменит? Вы и так все рассказали. А уж я молчать не буду. Но вам поверят скорее.
— Не в этом дело… Просто у меня есть версияпо Толе. А начнется шум, можно вспугнуть… Этих… Хочу проверить.
— Так, а хватит ли двух дней?
— Я постараюсь.
Пузырев что-то пометил на перекидном календаре черным коллекционным «Паркером».
— Хорошо, подождем… Вам нужна помощь? Речь о серьезных вещах. И лучше без самодеятельности.
— Нет-нет. Я справлюсь.
— Буду ждать звонка.
Едва Татьяна скрылась за дверью, Никита Алексеевич достал из стола особо секретный мобильник, оформленный на иноверца из Средней Азии, и набрал номер.
— Сережа, это Никита. У меня для вас плохая новость. Передай Илье Викторовичу, что его лицо завтра может превратиться в жопу.
— Ты чо, обкурился? — из трубки раздался грозный бас Брагина.
— Не его лично. Доверенное лицо. Бердяев.
И в двух словах объяснил проблему. Брагин поблагодарил и пожелал удачи в коммерции и личной жизни.
Корыстная дружба мужская Никиты Алексеевича и Ильи Викторовича началась пять лет назад, когда мир еще не подошел к красной черте. В бане. Нет, нет, никаких гендерных безобразий. Пузырева вызвали туда на оформление трупа. Труп звали Лужин — бизнес-партнер Алмазова. Парились они с Ильей Викторовичем в элитной баньке. Обслуживал друзей молодой банщик Коля, поднося пивко, раков и веники. И вот, со слов Алмазова, выскочил Лужин из парилки, захотел в бассейн прыгнуть по-молодецки, да поехала резва ноженька на скользком кафеле, загремело тело и зацепилось головушкой за край бассейна. Ну и привет. Черепно-мозговая травма, не совместимая с жизнью. Банщик подтвердил. Все сказанное — истинная правда.
— Вот она, судьба-судьбина, — сокрушался Алмазов, вытирая с лица пот, перемешанный со слезами, — сколько человек прошел, сколько видел, инфаркт перенес. А тут шлеп на ровном месте и… Как Аннушке сообщить, просто не представляю. Аннушка — жена его.
— Да, понимаю, — посочувствовал прибывший на происшествие участковый Пузырев, — другое непонятно. Он же в тапочках. Как в них можно поскользнуться?
— Эх, майор… Много чего в жизни непонятного и необъяснимого. Сегодня, например, участковый, а завтра сразу замначальника районного управления.
— Хм… Это ж не гопник с общаги.
— А у нас перед законом все равны. Разве не так?
С этими словами Алмазов встал и снял тапочки с бедного Лужина.
Намек Пузырев понял, не дурак. Понял и то, что никто уголовного дела при таких обстоятельствах не возбудит. И убойный отдел копать не будет. Никому подобный глухарек-висячок не нужен. Поэтому — несчастный случай. Но надо создать видимость, что все зависит исключительно от него — участкового Пузырева.
— Так-то конечно… Совершенно правильно. Равны.
Алмазов слово сдержал. Пошел Пузырев резко вверх, дослужившись до главного тыловика. Обоим хорошо. Свой человек на такой должности совсем не лишний. Вот и сейчас пригодился.
Человек по прозвищу Зверь тут же доложил о проблеме хозяину. Хозяин, как гражданин, ни разу не уличенный в нарушении закона, не поддался панике, на всякий случай прикинувшись либералом.
— Я вообще не понимаю, Сережа, при чем здесь мы? Ну, менты смухлевали, это было понятно сразу. Плохо, конечно, что теперь всплывет. Не ожидал я от Бердяева такой подставы, не ожидал.
— Не всплывет. Сестра пойдет за братом. Пузырев попросил ее пару дней подождать.
— Стоп, стоп, стоп… Я ничего не хочу слышать ни про брата, ни про сестру, ни про кого-нибудь еще! У меня стихи, у вас проза! Решите всё без моего участия. И ведома.
— Я понял, — сухо ответил Брагин. — Бердяев нам еще нужен? Его хейтят.
— По-русски говори! Загадили язык дерьмом американским! Что значит — хейтят?!
— Обсирают.
— Другое дело… Да, нужен. Он мое доверенное лицо. А лиц, как и коней на переправе, не меняют.
У Алмазова запиликал совершенно секретный телефон рингтоном песенки Пьеро из детского фильма. «Не нужна мне
