Старец – явление харизматическое, можно сказать, духовный гений, и не каждому это дается, а единицам. Отец Иоанн (Крестьянкин) правильно говорил: «Сейчас нет старцев, но есть опытные старички». Так что сегодня нельзя подходить к священникам как к старцам. Руководствуйтесь святоотеческой литературой, своим духовником и смиренно идите этим путем, спокойно, без каких-либо взрывов, без каких-то особых сверхмощных подвигов, Боже сохрани. Сейчас время скромное, люди святые должны быть в тени, не должны сообщать никаких внешних чудес, а скромно исполнять волю Божию на своей должности, смиренно жить по Промыслу Божию и никаких сверхзадач себе не ставить, – вот таков путь сейчас, в наше время. И это очень важное указание старцев.
Но духовник вправе дать оценку самого греха, потому что грех есть грех. Духовник, естественно, помогает человеку его осознать, если тот сам не осознает; называет надлежащим именем грех, который тот совершил. Он должен помочь, для этого он и существует, – но без насилия, а только чтобы человек осознал, разобрался в себе. А уже вторгаться в свободу человека, в его отношения с Богом духовник не должен; ему нужно присматриваться, как Господь воздействует, – и помогать человеку раскрываться навстречу этому воздействию. Духовник должен устранять препятствия на пути, расчищать дорожку, – в этом задача духовника.
Абсолютно неверно мнение о том, будто бы духовник должен оказывать давление. Среди молодых священников встречаются такие, которые применяют императивное руководство: делай так и так, не делай так. Этого не должно быть. Духовник – это старший друг; он такой же грешник, но просто он по некоей опытности и по своему сану может помогать, присматриваясь к тому пути, которым идет данный человек, – именно к его индивидуальному пути. Задача духовника – выполнять замысел Божий о человеке, а не свой собственный замысел, и притом о данном человеке, выявить то, что Господь задумал о каждом человеке. Никак нельзя ничего нарушать, вторгаться своей волей, а «это делай», «это не делай» и так далее – такого не должно быть. Тут необходима именно большая чуткость и, конечно, любовь. Если есть любовь, она всё определяет и подсказывает. Любовь в сердце подскажет и нужные слова, и выражения. Тогда и у человека появится ответственность за свои поступки, и даже какой-то страх, – добрый страх оскорбить, огорчить, но не духовника, а прежде всего Бога, потому что духовник ведет к Богу, а не к себе. Бывает, духовники ведут к себе, то есть привязывают к себе именно как к личности, этого не должно быть. К Богу нужно привести, ко Христу, всё внимание направить на это. Тому, кто исповедуется, надо помнить, что духовник – это путеводитель ко Христу; Христос здесь главный – и никто другой. Он умер за нас, Он имеет право совершать Литургию и другие Таинства, – именно только Христос. Священник – это только видимый посредник. Так что это очень большая задача – чуткость и деликатность по отношению к пасомому, к приходящему. Всякое давление и какие бы то ни было приказы, естественно, исключены.
Ощущение свободы пасомым невредно, наоборот, оно должно быть всегда. Выбор пути обязательно остается за человеком; даже ребенок должен чувствовать себя свободным, уважаемым. Он личность, и родителям необходимо формировать сознание личности; всё воспитание – на этой основе. Не давить, а говорить с ним, убеждать, объяснять, чтобы он чувствовал, что свободен. Вот так и духовнику всегда следует поступать: никогда не давить, не насиловать, чтобы пасомый был свободен. Пастырь только помощник; он может скорбеть вместе с ним, плакать вместе с ним о его грехопадениях, именно сострадать ему. Духовник должен иметь дар сострадательной любви к пасомому грешнику, которому трудно, который не справляется. Такая любовь – это великое дело, трудное, но задача настоящего пастыря – именно быть сострадательным.
К слову сказать, у людей, «привыкших» к несвободе, проявляется сугубое желание быть руководимым, обязательно кроме «рядового» духовника иметь еще и «старца». Это желание очень нездоровое, это уход от всякой ответственности за свою жизнь, за свои поступки, перекладывание своей ответственности на духовника. В случае неудачи обвиняют духовника.
Если человек приходит к священнику, исповедуется у него, но далеко не всегда слушается и только с течением лет постепенно начинает прислушиваться – это вполне нормально. Человек должен понимать целесообразность слов духовника, их соответствие Божиим заповедям. Начинает понимать – тогда начинает и больше прислушиваться, и больше старается исполнить, – но по своей воле, по своему доверию к Богу, а не то что сразу, по приказу, но именно исходя из внутреннего духовного доверия, из убежденности, что в этом есть правда Божия, что его духовник – это проводник Божией, а не своей воли. Священника только так можно рассматривать: чем он смиреннее, тем лучше. Если у него нет смирения, это воздействует отрицательно, а если у него есть хоть какое-то смирение перед Господом, – он передает это и своему пасомому, тот чувствует это смирение.
Отец Александр Ветелев имел какое-то такое смирение, которое ощущалось даже если просто на него посмотреть; у него был дар сострадательной любви, «дыхание любви». Удивительный был человек.
Иногда задают вопрос: когда люди «обязаны» слушаться священников, а когда «не обязаны»? Насколько «обязаны» слушаться? Возможно ли непослушание священнику? Послушание священнику – это не слепое подчинение приказу, а всегда осознанное, свободное решение пасомого следовать совету священника, основанное на доверии к опыту, мудрости и знаниям пастыря. Люди не «обязаны» никого слушаться; слушаться можно только по любви и только в свободе. Если есть свой духовник, который знает недостатки человека, он может прислушаться к голосу священника как к голосу старшего, опытного друга – просто прислушаться, но свободный выбор всё равно только за человеком. Никаких «обязанностей» здесь нет, есть свобода; всегда остается свобода подчиниться или не подчиниться, в том числе даже и своему духовнику. Каждый человек свободен. Христос говорит: кто хочет идти за Мною (Мк. 8, 34), – кто хочет – это Христос говорит, и эти слова надо помнить, потому что Он не говорит просто идите за Мною (Мф. 4, 19), – это Он говорил Апостолам, которых Он знал, – а другим людям говорил: если кто хочет, то есть только по свободе. Никакого давления, приказа, ничего волевого, ни в коей мере. «Обязанность» здесь – очень плохая вещь и приводит к нежелательным результатам, а нужно только свободное решение самого человека: вот, предлагают тебе, пожалуйста, выбирай. Тебе предлагают с любовью, а когда есть любовь, она может дать очень много. Если духовник любит свое чадо и есть взаимное доверие, тогда можно и прислушаться, но не по обязанности, а уже по любви, и это совсем другое дело. Вот, скажем, есть сыновство, есть наемничество, а есть рабство. Рабский страх – это «обязанность»; раб обязан, потому что иначе его накажет хозяин. Наемник повинуется за награду.
А сыновство – это по свободе, не по обязательству, а по любви к отцу. Всё, что делает сын, он делает только по любви к отцу.
Сейчас активно развивается система психологической помощи. Как к этому относиться?
Не всегда она полезна. Если психолог неверующий – подчас приходится говорить об отрицательном воздействии. Я думаю, что всякое подавление свободы человека недопустимо никаким способом – через слово, через гипноз воздействовать на волю человека. Бог дает человеку полную свободу; Бог уважает свободу человека. Какое же право имеет человек подавлять свободу другого? Если человек воспитывает малого ребенка, он может формировать его до определенного возраста, тогда, когда это делается просто с целью помочь ему встать на какие-то рельсы, подняться на нравственную высоту. Но вообще подавление воли – вещь очень опасная. Могут быть разъяснительные беседы, может быть ссылка на заповеди Божии, на Священное Писание. А главное в Церкви есть определенное средство: Исповедь, покаяние и Причащение Святых Таин; вот к чему надо привести человека. Если психолог помогает человеку разобраться в собственной душе, увидеть свои недостатки, познать себя, настраивает его на покаяние, на Исповедь, то это нормально, это хорошо. Если он не настраивает на покаяние – это вредно и не нужно, и мне думается, может быть, вредно абсолютно. Такое воздействие не приведет к хорошим результатам. Православный психолог должен беседовать так, чтобы настроить человека на пробуждение совести. Вот что реально и правильно, вот что воздействует положительно. Но не иное! Человек должен прибегнуть к лечебным средствам Церкви, прийти к покаянию, к осознанию своей греховности. Вот когда он осознает, поймет, что он разлучился с Богом, осознает глубоко, он будет сокрушаться об этом. Когда человек разлучен с Богом – это большая беда. Можно давать ему соответственные примеры, пробудить понимание, что он бесплоден духовно. И, главное, настраивать на покаяние, на Исповедь и примирение с Богом, на восстановление союза с Богом.
