и даже злилась, когда кто говорил «твой муж». Правда, мелькнула у меня мысль… Но только мелькнула! Не могла она. Ага!.. Так вам уже и про молоток доложили?! Доброжелатели нашлись! А не рассказывали вам они, почему она молоток схватила? Ну, тогда я расскажу, потому что я тогда как раз у них была. Часто ходила. Одна я и ходила к ней. Она не хотела, чтобы посторонние видели, что в её квартире творится. Ему же, когда напьётся, было море по колено. Он, извините, в туалет не ходил. Где повалится, там ему и туалет. Побил, поломал всё что можно. А повыносил сколько! Да вы сами видели, как там… Ну а меня она не стеснялась — с детства дружили, из одной деревни. А здесь, в посёлке, почти все приезжие. В деревне когда-то я завидовала Нине. Зайдёшь к ним в хату, будто в другой мир попадёшь: чистота, покой, уют. А отец какой у них был! Он Нину с братом и в лес поведёт за грибами, и сказку для них сочинит, и из города (он в Гомеле работал) вкусненькое «от зайчика» привезёт либо книжку с рисунками. А наш из дому всё за самогон выносил. Если бы можно было, он и нас бы, детей своих, повыносил. Мама в колхозе работала, а он то по шабашкам ездил, то просто так болтался. Мы хлеба белого никогда не видели. Поэтому я и завидовала Нине. Короче? А короче нельзя. Завидовала я ей: не знала она горя в детстве. Счастливая была, пока замуж не вышла. Павел и тогда уже пьянствовал. Почему за него пошла? Потому что не представляла, что такое алкоголик. Если бы она в такой семье, как я, росла, то, конечно же, за семь вёрст обошла бы того Павла. А так… Сколько раз говорили ей: «С кем ты судьбу свою связать собираешься?» А она одно: «Я из Павла человека сделаю. Он не глупый, и руки у него золотые. И любит он меня. А влюблённый горы свернуть может».
Павел тогда видный парень был: высокий, широкоплечий, волосы густые, брови чёрные. Посмотреть — настоящий мужчина, здоровый, как дуб. Но это только одна видимость была: дуб тот давно уже короедом подточенный. Где-то около года после свадьбы он ещё немного сдерживался, а потом пошло-поехало. Как только бедная Нина ни боролась: и в техникум на заочное отделение его устроила (потом, дурочка, ночами за него контрольные работы писала), и травами от водки отучить пыталась, и по докторам возила, и к знахарям. Витьку ему родила. Лет пять отстрадала, потом сына забрала и к нам переехала. Мы с мужем ей комнатку выделили. Года полтора жила она у нас, потом свою квартиру получила. От школы дали ей двухкомнатную. Вскорости вернулся в посёлок и Павел. Исхудавший, почерневший. Стал умолять, чтобы Нина не прогоняла, клялся, что на спиртное и смотреть до конца дней своих не будет. И, правда, не смотрел… пару месяцев. Потом снова за своё. Запил «по-чёрному». Драться начал. А уже какими только словами Нину не оскорблял — вспомнить страшно. Инвалидность? Отлупили свои же друзья-алкоголики. Да так, что чуть не умер. А, кто бил и за что, он сам не помнит. Дали группу, а трудового стажа кот наплакал. Получал минимальную пенсию. Я таким бы вообще пенсии не давала. Я бы их в клетках в зоопарке держала, чтобы человеческое звание не позорили. Про молоток? Я и забыла уже.
Было это где-то в середине мая. Мы с Ниной сидели на кухне, чай пили. А тут он вваливается. Как всегда, «на рогах». И сразу давай нести что попало. Нина пристыдить попыталась, а он ещё больше разошёлся, схватил со стола нож — и к Нине. Та руку перед собой выставила, он по руке и полоснул. Кровь увидел и ещё больше озверел, снова к ней бросился. Я в крик, а Нина схватила со стены (у неё там набор такой и теперь, наверное, висит) молоток деревянный с зубчиками и по голове его. Он упал, а мы на улицу выбежали. Нина испугалась: «Ой, что это я натворила?!» — и в больницу побежала. Доктор пришёл, а Пашка ходит по квартире, матерится.
Почему ж не обращалась? Вы проверьте, сколько она заявлений в милицию писала. Но там не очень… Семейный скандал. А какой тут «семейный»? Она давно с ним не жила как с мужем. Года три, наверное. Кто убил? Может, кто из «алконавтов» этих. Что им стоит? Вот в прошлом году у нас мужчину убили. Пили-пили вместе, а потом одному почудилось что-то, он и ткнул вилку в горло собутыльнику. Правда, потом сам властям сдаваться пошёл, когда протрезвел. И здесь что-нибудь эдакое. Всё может быть. Только не она.
Белькович Римма Сергеевна
Я более десяти лет работаю директором Ольховской школы. Когда я приехала сюда, Нина Николаевна уже была здесь. Что я могу сказать о ней? Отлично владеет предметом. Отношения с учениками и коллегами неплохие. Энергичная, активная. Правда, порой чрезмерно эмоциональная. Но ведь она филолог. Люди равнодушные такую специальность не выбирают. Семейная жизнь у неё не сложилась. Савельев — личность с явными признаками деградации. Пьянство никогда не способствовало интеллектуальному развитию. Приходилось вмешиваться в их отношения и мне. Я дважды звонила начальнику милиции, просила принять меры к Савельеву, потому, что из-за его дебошей Нина Николаевна часто приходила в школу в нерабочем состоянии. Однажды во время урока упала в обморок. Никто ей так и не помог. Савельева вызывали в милицию, штрафовали, этим дело и заканчивалось. Тринадцатого сентября? Могу с полной ответственностью засвидетельствовать, что с восьми пятнадцати до одиннадцати тридцати Нина Николаевна из помещения школы не отлучалась. Четвёртого урока у неё не было, поэтому она пошла домой. Пятый и шестой уроки она уже не проводила. В том, что она могла убить, очень и очень сомневаюсь. Жестокость ей не присуща. Если надо, напишу характеристику.
Шеметов Георгий Васильевич
Павел Петрович Савельев пятнадцать лет стоял у нас в наркологии на учёте. Два раза находился на добровольном лечении в ЛТП, но безрезультатно. С полгода тому назад был в очередной раз госпитализирован в психоневрологическое отделение Гомельской областной больницы с диагнозом «Острый алкогольный психоз». После он ещё обращался ко мне за помощью, жаловался, что сам страдает от неодолимой тяги к спиртному. В июне закодировался на три года, но через два месяца снова стал
