Когда Джосан вернулся домой, то увидел, как из калитки вышли двое мужчин. Ботфорты и длинные плащи говорили о том, что перед ним скорее всего путешественники. Когда чужаки приблизились, Джосан заметил под залатанной одеждой отчетливые очертания коротких мечей и почувствовал легкий укол тревоги. Интересно, что за дела у Майлза с этими мужчинами. Их сапоги предназначены для ходьбы, а не для езды верхом, да и по внешнему виду заметно, что нанять лошадь им не по карману. Когда монах поравнялся с чужаками, их глаза расшились от удивления.
Оба незнакомца оказались полукровками. Темная щетина говорила о многих днях без бритья. Парни молодые, только вышедшие из юношеского возраста, но это не делало их менее опасными.
— Приветствую вас, — поздоровался Джосан.
Он не удивился, что те не ответили, намеренно проигнорировав приветствие. С одной стороны, монаха должно было утешить подобное пренебрежение — головорезы увидели в нем всего лишь слугу.
Джосан остановился у ворот в загон, наблюдая, как мужчины идут по улице, пока они не скрылись за поворотом. Проводив их взглядом, ученый развернулся и направился к стойлам.
— Я же говорил, чтобы ты убрался на целый день, — заворчал хозяин. Щеки его горели от гнева — то ли из-за утренней ссоры, то ли из-за раннего возвращения, а возможно, и из-за всех этих причин, вместе взятых. — Сегодня работы нет, или ты не заметил?
Джосан пожал плечами.
— Из-за облаков что-то темновато.
Слабая отговорка, но правду он сказать не мог. Может, если не попадаться Майлзу на глаза, тот поостынет, и все успокоится.
Сняв плащ, монах провел рукой по волосам, смахивая капли дождя.
— А зачем приходили те парни?
Хозяин нахмурился, и на какое-то мгновение брату показалось, что он слишком зол, чтобы отвечать.
— Ничего важного.
— Ничего?
— Ничего. Хотели работу, но мне нечего предложить.
— Но...
Чужаки выглядели оголодавшими, тем не менее не похоже, чтобы они привыкли горбатиться, такие скорее предпочли бы кого-то ограбить.
— Не волнуйся, твоему месту ничего не грозит, — ответил Майлз. — Хотя если ты станешь снова надоедать, то я могу и передумать.
Джосан вздохнул, а потом медленно выдохнул — он не мог позволить себе ссориться с хозяином сейчас, особенно когда чувствовал, что те двое появились здесь по его душу.
— Если я вам не нужен, то пойду отдохну. Выпил больше, чем хотел, и вино ударило в голову.
— Иди, — ответил Майлз и удалился в свой кабинет.
Монах направился к дальнему углу конюшни и поставил ногу на ступеньку лестницы, ведущей на сеновал. Он не лгал хозяину. Алкоголь действительно подействовал сильно, хотя, к счастью, присутствия Другого сейчас не чувствовалось. Несколько часов дневного сна позволят подольше бодрствовать ночью. Если незнакомцы затевают что-то недоброе, то явно вернутся после наступления темноты. А Джо-сан будет готов к их появлению.
— Проснись, черт тебя возьми, проснись! — рокотал чей-то голос над ухом.
— Я... проснулся, — пробормотал монах.
Он не открывал глаза, наслаждаясь сладкими минутами сна, однако рокот не давал продлить удовольствие. Потом сильные руки схватили его за плечи и стали трясти.
— Проснись! — приказали ему.
Джосан открыл глаза и уселся. Чтобы прояснить мысли, потряс головой, однако это оказалось большой ошибкой, поскольку сразу мощной волной накатила тошнота. Те же руки, что так грубо нарушили покой, крепко держали его, пока он протирал глаза и приходил в себя, прогоняя тошноту и безумную боль в голове.
— Спокойно, — приказал голос, и когда ясность мысли вернулась к Джосану, он понял, что перед ним Майлз.
Монах еще раз открыл глаза, несколько раз моргнув, пытаясь сфокусироваться на предметах вокруг. Оказалось, он на полу конюшни, как раз между двойными дверьми. Все вокруг находилось в полутьме, горел только один фонарь, а на лице хозяина явно читалась озабоченность. Лошади в стойлах беспокойно двигались, видимо, что-то потревожило их сон.
Резкий запах рвоты смешался со страхом, когда Джосан понял, что помнит только, как карабкался вверх по лестнице на сеновал. Хотел немного отдохнуть, чтобы оставаться начеку всю ночь. А потом — пустота.
Если верх опять одержал Другой, чего больше всего страшился брат, то страшно подумать, что творил демон в его теле.
— Что случилось?
По-видимому, убедившись, что подопечный не потеряет сознание, Майлз ослабил хватку, но на вопрос сразу не ответил, а перевел взгляд на два неясных очертания на полу неподалеку.
Хотя ноги и не держали его, Джосан умудрился ползком дотащиться до того места. Он уже предчувствовал, что там увидит. По мере приближения бесформенные кучи принимали форму тел двоих мужчин. Чужаки, встреченные им днем, лежали на полу конюшни. Вот и появилось объяснение ужасной головной боли, а стеснение в груди говорило об ушибленных ребрах. Руки оказались липкими, и монах понимал, что если поднесет их к свету, то увидит кровь. Но не свою, а чужую.
— Грабители, — сказал Майлз, приблизившись к сидящему на полу Джосану. — Должно быть, ты их спугнул.
Хорошая сказка, однако факты ей не соответствовали. Монах собрал волю в кулак и встал на ноги. Не обращая внимания на хозяина, пересек конюшню и зажег еще один фонарь. Осветив помещение, Джосан осмотрелся по сторонам, пытаясь восстановить события. Кабинет оказался закрытым, засов был на месте, а двери стойла заперты на замок.
Джосан вернулся к двум трупам и опустился рядом на колени. Судя по следу, тела притащили сюда позднее, аккуратно сложив у ног короткие мечи. Не обращая внимания на боль в ребрах, брат еще раз опустился на пол. Трудно проигнорировать отпечатки смерти: зловоние от крови и испражнений, открытые глаза, удивленно уставившиеся в бесконечность.
Поставив фонарь на пол, монах взял руку первого чужака, задрал рукав и внимательно ее осмотрел, однако татуировок не обнаружил. Потом проделал то же самое со второй рукой, а затем и с другим мужчиной.
Никаких знаков у них не нашлось, но это не означало, что Джосан принял дурацкое объяснение Майлза. Если бы грабители приготовились украсть одну или двух дорогих лошадей, то захватили бы с собой необходимые вещи, однако ни веревки, ни повода нигде не было видно.
Проникновение в дом не объясняло их смерти. Вряд ли Джосан справился с двумя в одиночку. Сражаться без оружия одному с хорошо снаряженными людьми — самоубийство, и не важно, какие умения и навыки монах показывал в прошлом. Жаль, тогда он не предупредил Майлза об опасности, надо было поднять тревогу и вызвать часовых.
Теперь двое мужчин погибли, причем скорее всего от его рук.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
