Он открывает коробочку, показывая бумажное кольцо, сделанное прочным благодаря более толстой бумажной подкладке и прочному клею. Поперек листа знакомый наклонный шрифт из одной из любимых книг стихов Алека, которую он читал мне ночь за ночью, когда мы лежали вместе. Единственная строчка из книги Уолта Уитмена «К незнакомцу»:
Я должен позаботиться о том, чтобы не потерять тебя.
Мои слёзы срываются с ресниц и текут по щекам.
— Я не могу обещать тебе настоящее кольцо сейчас, — говорит он, — но я могу пообещать тебе, что однажды я подарю тебе кольцо, которого ты заслуживаешь.
— Ты что, слепой? — я задыхаюсь сквозь слёзы. — Это самое подходящее обручальное кольцо, которое когда-либо было изготовлено, мистер Петров.
— Это означает «да», мисс Сарджент?
Я смеюсь.
— Это всегда было «да», Алек.
Он выдыхает сквозь такую широкую улыбку, что я боюсь, что она может разорвать его лицо надвое.
— Но я хочу прояснить одну вещь, — говорю я, останавливая его, прежде чем он сможет сказать что-нибудь ещё. — Я не выхожу за тебя замуж из-за обещания денег, драгоценностей или собственного дома. У меня уже было всё это, и я знаю их истинную цену.
Я соскальзываю с кровати и опускаюсь на колени напротив него, провожу пальцами по его шее и встречаюсь с ним взглядом.
— Я выйду за тебя замуж, потому что я не смогу прожить ни одного дня без тебя, и потому что я знаю, что пока мы вместе, ничто в этом мире не сможет остановить нас.
Алек обнимает меня за шею и целует в лоб.
— Я люблю тебя.
Я крепко прижимаю его к себе.
— Я тоже тебя люблю.
Он стискивает меня ещё раз, затем достаёт кольцо из коробки и осторожно надевает его мне на палец.
— Когда мы должны уехать? — спрашиваю я.
— Завтра вечером, во время бала… точно так же, как в ту первую ночь, когда ты улизнула, чтобы пойти со мной в Палаточный город. Если нам повезёт, никто не заметит твоего отсутствия до утра. Если нет, в нашем распоряжении будет всё равно несколько часов, прежде чем твои родители вернутся в свой номер.
— Куда мы поедем?
— Двоюродный брат Томми — священник в Саванне. Мы одолжим машину его дяди, и они с Мойрой поедут с нами, чтобы стать нашими свидетелями. Поскольку мы поженимся до того, как твои родители смогут нас найти, они ничего не смогут сделать, чтобы остановить нас.
— Ты уже всё это продумал.
— Я уже несколько дней разговариваю об этом с Томми без умолку, — он выгибает бровь. — Миссис Петров.
Я вздыхаю, совершенно уверенная, что имя никогда не звучало так сладко.
— Не знаю, смогу ли я так долго ждать, чтобы стать твоей женой.
Он обхватывает моё лицо руками и целует меня.
— Ты уже моя жена, Лия. Я молился Богу за тебя и давным-давно посвятил себя тебе. Это всего лишь формальность.
Не знаю, как я собираюсь дождаться завтрашнего вечера, чтобы начать свою вечность с ним. Впервые с тех пор, как я встретила Алека, я считаю минуты до восхода солнца, молясь, чтобы время поторопилось, чтобы я вышла из этой комнаты и прожила день. В бальное платье, а потом в машину.
В Саванну под покровом темноты, а затем, наконец, наконец, в объятия моего мужа.
ГЛАВА 44
НЕЛЛ
МЫ ПОДНИМАЕМСЯ ПО ЛЕСТНИЦЕ НА пятый этаж, затем по другой, уже знакомой мне лестнице, которая, по словам Софии, была закрыта, когда мы с папой впервые приехали сюда, — лестница, ведущая к самой высокой башне отеля и к двери, которая по какой-то причине заставляет моё сердце пуститься вскачь.
Здесь нет считывателя карт-ключей. Вместо этого на ручке установлен старомодный замок. Алек выуживает из кармана железный ключ с неровными зубьями и отпирает дверь, открываю взору маленькую круглую комнату, уставленную книжными полками от пола до потолка. Единственная мебель в комнате — односпальная кровать с прочным деревянным каркасом, комод в тон и прикроватный столик с лампой. Но я замечаю всё это только краем глаза, потому что, как только мой взгляд падает на фотографии, я не могу отвести взгляд.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Полароидные снимки свисают с потолка, как снежинки на нитках, пластиковая плёнка на снимках поблескивает в свете лампы, когда они крутятся в холодном порыве кондиционера. Я хмурю брови, наблюдая за ними.
— Алек?
Я оглядываюсь на него, ожидая объяснений, но он просто закрывает дверь и прислоняется плечом к стене, скрестив руки на груди и уставившись в пол, его волосы падают на глаза, как занавес.
На комоде в рамках стоят ещё фотографии. Сепия и чёрно-белые фотографии переходят в пастельные цвета выцветшей плёнки, а затем в более чёткие, насыщенные цвета, как на фотографиях детства мамы и папы, до того, как все перешли на снимки на телефоны.
На каждой фотографии моё лицо.
Я беру самую старую фотографию, маленькую овальную миниатюру в коричневых тонах. Девушка, похожая на меня, улыбается, но это не та улыбка, которая была на фотографии с Марком Твеном. Лицо жестко, контролируемо, хорошо отработано. Большим пальцем я скольжу по стеклу.
— Аурелия? — спрашиваю я, выдавливая слова сквозь стоящий в горле комок
Алек не отвечает.
Я кладу фотографию на место и гляжу на другие рамки на комоде. Все девушки, смотрящие на меня в ответ, носят разную одежду и прически в зависимости от десятилетия, но нет никаких сомнений, что все они одинаковы.
Все они — я.
Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к полароидным снимкам.
Моя улыбка, которую я не видела на себе уже долгих четыре года, вспыхивает передо мной в сотне крошечных окон из другой жизни. Мы с Алеком жарим зефир на костре на пляже; Алек несёт меня на спине через сад; крупным планом наши лица, склонившиеся друг к другу, наши головы обрамлены наволочками на кровати Алека.
Изображения мерцают —
Решение.
План.
Пистолет.
— сталкиваясь друг с другом —
Решение.
План.
Пистолет.
— замедляясь —
Вспомни.
— перетасовываясь —
Вспомни.
— фокусируясь —
ВСПОМНИ.
ГЛАВА 45
ЛИЯ
ЛОН СЕГОДНЯ ОСОБЕННО НЕВЫНОСИМ, он пьёт шампанское бокал за бокалом и слишком крепко обнимает меня, пока мы танцуем, так что я вижу, как сверкающие огни бального зала отражаются в зеркальной плёнке на его глазах. Я практически слышу хлюпающее шипение у него в животе. Но носить маску любезности сегодня легче, чем когда-либо, потому что всё это время в моём сердце бьются слова: «Я ухожу от тебя, я ухожу от тебя, я ухожу от тебя».
В половине двенадцатого я жалуюсь на головную боль и, извинившись, покидаю бальный зал, как и планировалось. Отец обсуждает дела с партнёрами мистера вон Ойршота, а мать болтает со своими подругами, и ни один из них не проявляет никаких признаков усталости или беспокойства. Можно с уверенностью сказать, что они пробудут здесь ещё как минимум час.
Лон не рад, что я ухожу, но слишком пьян, чтобы сопротивляться. Особенно когда один из его друзей обнимает его за плечи и предлагает ему бренди.
Наш номер пуст — Бенни и Мадлен устраивают ночевку в одной из комнат его друга, — так что мне не нужно беспокоиться о том, чтобы сохранять тишину. Я переодеваюсь в дорожную одежду и быстро собираю вещи, захватив только самое необходимое: несколько юбок и блузок, свежее нижнее белье, расческу и заколки, лавандово-розовые духи и кусок мыла. Когда я заканчиваю, я закрываю саквояж.
Помолвочное кольцо Лона подмигивает мне в мягком электрическом свете.
Мгновение я смотрю на него. Подумывая о том, чтобы оставить его себе и продать где-нибудь в ювелирном магазине. Только деньги от этого кольца могли бы сейчас оплатить образование Алека, что позволило бы нам использовать накопленные им деньги для съема какого-нибудь маленького местечка, которое мы могли бы назвать своим. Но я не хочу давать Лону больше причин преследовать меня, чем у него уже есть, поэтому снимаю кольцо с пальца. Призрачный груз, который оно оставляет после себя, ничтожен по сравнению с тем грузом, который был снят с моего сердца.
