в больнице. Не сомневайся.
Он гладит её живот.
— Тебе это идёт, — тихо произносит он, глядя в её глаза. Она смущённо улыбается:
— Не надо, я похожа на слона.
— Вовсе нет, — он целует её руку. Ему хочется начать тереться о неё, будто ластящийся к хозяйке кот, но он сдерживает себя. — Представляешь, если родится наша дочь, пройдёт какое-то время, ты станешь хорошо себя чувствовать, я начну тебя трахать, и ты снова забеременеешь? — он тихо смеётся.
Она смотрит ему в глаза:
— Ты хотел бы?
Он качает головой:
— Это просто фантазии. Главное — пускай наша дочь родится здоровой. Мне достаточно одного ребёнка. Но, если тебе захочется ещё детей, я буду только рад попробовать.
Она обнимает его. Он крепко прижимается щекой к её животу.
— Осторожно, она может тебя приложить, — она тихо смеётся. — Наша барышня с характером, хочу тебе сказать. На днях её высочество пожелало, чтобы ей подали сырный попкорн с безалкогольным пивом. Я пыталась с ней договориться, взывала к её маленькому, ещё не увидевшему свет разуму, объясняла, что это для неё не полезно… И что ты думаешь? — Каролина тихо смеётся. — Она пинала меня до тех пор, пока я не зашла в магазин и не купила то, что она заказала. По идее она должна была перестать, когда я начну это есть. Но нет. Она будто почувствовала, что её желание исполнено и скоро она своё получит, и тут же угомонилась. Правда, боюсь, что, если бы я передумала употреблять её заказ, мало мне бы не показалось, — она разводит руками. — Она любит солёное, представляешь? Говорят, девочки обычно тяготеют к сладкому.
Он целует её в губы — так глубоко, как только может.
Она отвечает ему.
Он никогда не любил целоваться — раньше.
Поцелуи — даже в кинофильмах — казались ему отвратительной неэстетичной вознёй.
Эту женщину же он готов целовать вечность.
Их пальцы переплетаются, крепко, едва ли не до хруста.
Точно так, как в день их самого первого свидания.
Отрываясь от её губ, он зарывается лицом в её волосы цвета спелой пшеницы, всё так же — как в тот, самый первый день — пахнущие цветочно-сладкими духами.
Вдыхая её запах, он вдруг думает о том, что теперь ему нечего бояться.
Мама никогда не желала ему зла.
И, если бы она, Каролина, — его любовь, его королева, его божество, — не появилась в его жизни, он никогда бы этого не понял.
Какой-то гаденький, маленький, но дотошный червячок скребётся изнутри.
Кое-чего в твоём бесконечном счастье не хватает, говорит он.
Но Давид не хочет разговаривать с ним.
Не сейчас.
Павел не понимает спросонья, действительно ли вибрировал телефон или ему это только показалось.
Потому он на всякий случай дотягивается до гаджета, включает его и смотрит на экран.
После чего резко садится на кровати.
Паш, извини, что в три часа ночиJ
И дальше:
У меня дочь родилась
Следующее сообщение:
Только что узнал. Сидел, как на иголкахL
И за ним вслед:
Решил, что тебе следует об этом сообщитьJ
Павел тут же быстро набирает:
Конечно, следует!
И вдогонку:
Поздравляю!
Он дополняет сообщение смайлом, изображающим поздравление, и Давид тут же отвечает:
Спасибо!
После чего тут же прилетает:
С Днём космонавтики, бро! Как говаривал Юрий Алексеич, ПОЕХАЛИ!
Павел смеётся от души.
Чувство юмора Давида всего его восхищало.
Он отправляет Давиду несколько смеющихся смайлов и добавляет:
Космонавткой будет! Не зря же в такой день родилась!
Давид ставит на сообщение лайк, и Павел печатает вслед:
Как назвать решили?
Давид тут же отвечает:
Мириам, как и хотели. Правда, Кара уже называет её Марусей. Кажется, мне придётся смириться.
Павел тут же отвечает, что Маруся — это просто замечательно.
Впрочем, как и Мириам.
Он от души рад, что у Давида наконец всё стало хорошо.
У него самого, кажется, тоже всё стало хорошо. Света хотела посмотреть с ним вместе какой-то фильм и предложила посмотреть его завтра — то есть, уже сегодня — у неё дома.
Он очень стесняется, волнуется и переживает, но понимает, что, разумеется, пойдёт.
В другой момент он непременно обсудил бы это с другом.
Но сейчас понимает, что это, должно быть, не вовремя.
— Самуил Соломонович, это очень дорогая кукла… — Каролина кажется смущённой и явно хочет что-то возразить, но он жестом останавливает её.
— Карочка, пожалуйста, — говорит он. — Это же моя внучка. Я от чистого сердца. Неужели ты сомневаешься?
— Ну что вы, — Каролина качает головой. — Просто мне… немного неудобно.
— Моя внучка — красавица, — говорит Самуил Соломонович. — Очень похожа на тебя, — на какое-то мгновение он заминается, и Каролина мгновенно считывает его реакцию.
— На меня и на маму Давида, — говорит она. Самуил Соломонович хочет что-то сказать, но она жестом останавливает его: — Не переживайте, меня это не травмирует и не обижает. Если Маруся… то есть Мириам и впрямь похожа на бабушку, то она точно вырастет красавицей.
— Ты зовёшь её Марусей? — Самуил Соломонович тихо смеётся, и Каролина немного тушуется.
— Иногда, — говорит она.
— На самом деле это замечательно, — говорит Самуил Соломонович. — Этакий симбиоз.
Какое-то время Каролина молчит. Сидящая на её руках полугодовалая Маруся-Мириам немедленно пользуется повисшей в воздухе паузой и от души хватает мать за волосы.
— Маруся! — восклицает Каролина, и Самуил Соломонович тут же начинает смеяться.
— Когда Маруся подрастёт, — говорит он, — я стану брать её с собой на работу. У меня хватает клиентов, которым не повредит применение грубой физической силы, — он улыбается одними уголками губ, после чего заканчивает: — Хотя бы в виде вырывания волос.
— Она будет помощником нотариуса, — кивает Каролина, и они оба
