это знаем.
– Согласна. Но поскольку я здесь совсем недавно, я решила разобраться в некоторых из этих историй, по вашему собственному выражению. И подумала, что, возможно, вы поможете мне узнать кое-что о вашей семье.
– О моей семье? – переспрашиваю я в недоумении. Неужели она действительно решила заговорить об этом? Здесь, в день похорон моего брата? Не могу понять, что это – гениальность или грубость. Думаю, и то и другое. Возможно, именно это и делает ее поступок настолько действенным.
Прежде чем кто-либо из нас успевает сказать что-то еще, рядом со мной возникает Джимми. Он наблюдал за нами? Такое ощущение, что он защищает меня. Пытается от чего-то меня спасти.
– Сержант Роуз. – Он слегка наклоняет голову. – Я не хотел подслушивать, но разве сейчас подходящее время для таких вопросов? Любому понятно, что сейчас, в момент скорби, Джастина слишком уязвима. Возможно, она не в состоянии ясно мыслить. – Я ненавижу его за то, что он выставляет меня слабой, но в то же время соображаю, что это хитрый ход – ведь я до поры до времени хочу сохранить свои секреты. Поэтому я воздерживаюсь от возражений.
– Конечно. Мне не следовало поступать так сейчас. Я очень сочувствую вашей потере, Джастина. Возможно, я загляну к вам через несколько дней, и тогда мы сможем всё обсудить.
Когда она уходит, я благодарю Джимми за то, что он избавил меня от нее.
– Ей действительно не стоило сейчас с тобой разговаривать. Ты не в лучшем состоянии.
Осознание обрушивается на меня словно пощечина. Это был не просто хитрый ход со стороны Джимми. Он действительно считает, что я сейчас уязвима. Я не в форме. Чертов хам, кем он себя возомнил?
Я уже собираюсь дать ему резкий ответ, когда моя мать привстает со стула – господи, сколько же вина она выпила? – и от ее слов у меня по позвоночнику пробегает дрожь.
– Я хочу произнести тост, – говорит она, перекрывая общий шум, так громко, что я едва узнаю ее голос. Весь зал затихает. Мама находит меня глазами в толпе и, не отрывая от меня взгляда, начинает:
Бокалы за любимых поднимаем, За тех, кто здесь, за тех, кого нет с нами, Пока мы живы, будем обещать – Нам хватит мужества любить или прощать.
Я залпом осушаю свой бокал.
– Извини, мне нужно идти, – говорю Джимми и выхожу из паба. Все оставшиеся у меня силы уходят на то, чтобы не помчаться бегом.
Я не намерена прощать, и она тоже не должна этого делать.
Прежде
Джастина
Поначалу Джастина нервничала, собираясь на вечеринку. Она годами сидела в своей спальне, мечтая о том, чтобы стать достаточно взрослой, дабы ей разрешили спуститься вниз, но теперь, когда это наконец произошло, чувствовала себя не в своей тарелке, думая о том, как ей завязать светскую беседу со всеми этими людьми, о которых с таким энтузиазмом рассказывал ее отец. Какой вклад она могла внести в его дело?
Когда часы пробили семь вечера, ей захотелось забраться под одеяло и читать книги, слушая шум вечеринки, доносящийся снизу, и воображая, каково это – участвовать в происходящем празднестве. Вместо этого Джастина разглядывала себя в зеркале, стоящем на столе. Она выглядела старше, чем обычно, с волосами, собранными в элегантный узел, с губами, накрашенными красной помадой, которую мама подарила ей накануне вечером.
…После первого стакана глинтвейна Джастина начала понемногу осваиваться в атмосфере вечеринки. Она была уверена, что, если б Джейк тоже был здесь, она получила бы еще больше удовольствия, но сегодня был день рождения его бабушки, и Джастина понимала, что это слишком важный праздник, чтобы его пропустить. Кроме того, будут и другие вечеринки в честь грядущего Рождества, а с ней сейчас Макс, вернувшийся домой на каникулы. Она наблюдала за ним из другого конца комнаты и надеялась, что тоже обретет такую же спокойную уверенность, когда поступит в университет.
– А это, – услышала она слова отца, прежде чем увидела его, – моя дочь Джастина.
Отец пробирался сквозь толпу, а за ним шел мужчина, который, как она знала, был одним из его компаньонов.
– Добрый вечер, Остин Макнил, приятно с вами познакомиться, – произнесла Джастина, и тот факт, что она уже знала, кто он такой, потешил его самолюбие. Типичная реакция. Макнил склонил голову набок, поднял брови, словно впечатлившись, и слегка кивнул.
– Очевидно, ты говоришь обо мне так же часто, как и я о тебе, – обратился он к Джерарду, прищурив глаза, и было в этом нечто, заставившее Джастину внутренне поежиться. В этом дружелюбии чувствовалась неискренность, словно в него подмешали яд.
«Держи друзей близко, а врагов еще ближе», – любил повторять ее отец. Однажды она спросила: «У тебя так много врагов?» – на что он ответил: «Дорогая моя девочка, у меня уж точно не так много друзей». А потом рассмеялся. Тогда Джастина ему не поверила: ее отец всегда был окружен людьми – их влекло к нему, как мотыльков к огню. В нем была харизма – да, именно так это и называлось.
Но сейчас, увидев его в компании Остина, Джастина задумалась, не были ли отцовские слова правдивы, и чем дольше она думала об этом, тем больше приходила к выводу, что в комнате царит некая странная атмосфера. Какая-то энергия, неуместная в гостиной, полной хороших друзей. От этой энергии, похожей на подземный гул, Джастине было не по себе, и, наблюдая за Остином, она поняла, что происходящее напоминает представление, выступление канатоходца, а энергия, которую она ощущала, была порождена мыслью о том, что все они стоят на краю обрыва и в любой момент могут сорваться. Но откуда могла возникнуть такая мысль? Какое падение им грозило?
– Не хочешь ли ты провести для меня экскурсию? – спросил Остин. – Говорят, здесь есть место, где можно сделать рождественский венок. Может быть, ты мне поможешь? Я бы хотел отвезти его своей жене.
Джастина посмотрела на отца, который заявил, что это отличная идея, а потом повернулся прочь в поисках нового собеседника.
– Конечно. Сюда, – произнесла она и повела Остина к выходу из гостиной.
Глава 26
Утром я вынуждена встать с постели, зная, что Отис уже едет на встречу со мной. Основная часть наших совместных дел ведется по телефону, но когда мы встречаемся, я всегда вспоминаю, насколько неприметным и заурядным он кажется внешне. Если кого-то и можно назвать идеальным примером поговорки «Не судите о книге по обложке», так это его.
