– Интересно, а почему Белка Чуй не пользовался перстнем? – вдруг задумался он. – Гришка, ты помнишь Белку?
– Чудака в сапогах? Помню. Пошли домой.
– Ладно. Но поскольку сириусянин пойдет с нами, тарелку лучше бы куда-нибудь посадить. Вдруг пригодится.
– Хорошо, дикарь! – Ийермуск подвинулся к пульту, довольно грубо спихнув с него Гришу. – Хоть это и глупо… Но в твоей логике, конечно, иначе поступить нельзя! Знаешь, после покорения Земли ты можешь рассчитывать на место мастера-надсмотрщика в консервном цехе.
Москва-04 октября, утро
Войцеховский прибыл в спецквартиру пешком, хотелось прогуляться. Ранним утром людей на улицах почти не было, дул прохладный ветерок, на асфальте подсыхали лужицы… Глядя на редких прохожих с хмурыми, невыспавшимися лицами, хоз признавался себе: он им завидует. Столько лет прошло, давно уж забыл, каково это: жить на одном плане, каждый день заботясь о дне завтрашнем, а все еще завидует. Заботиться о завтрашнем дне, планировать свою короткую, простую жизнь… У хозов все иначе. Совсем иначе. Хозы – уже не люди, и каждый сам сделал свой выбор. Можно даже вернуться назад, в то же простое, человеческое состояние. Но Войцеховский даже думать не хотел, как будет себя после этого чувствовать. Червь, ничтожество… Люди просто этого не понимают. Счастливые.
Алла сидела на табуретке и подпиливала ногти. Хоза пока предпочитала делать это по-старинке, без применения магии. Войцеховский остановился в дверях, усмехнулся.
– И не лень тебе?
– Нервы успокаивает! – Наедине с шефом Алла становилась довольно фамильярна. Думала, наверное, что лучше сохранить особые отношения. Надеялась на что-то. Еще не понимала, что между хозами особых отношений не бывает. – Вот, посмотри на свою партизанку. Висит, молчит, плачет.
Подвешенная к потолку Галя являла собой жалкое зрелище. Она совсем недавно стала хозой, и еще не могла противостоять чужой магии, ее этому просто не успели научить. Даже Алла делала с ней, что хотела. Счастье еще, что Алла боялась перестараться, о чем ее и Войцеховский предупреждал.
– Ну что, начальник? Займемся барышней всерьез? – Алла встала и швырнула через плечо пилочку. – Я тебя ждала.
– Всерьез? – Войцеховский, все еще чувствовавший на щеках свежесть утреннего ветра, лениво обошел пленницу. Немного обожжена, немного порезана, но в целом почти здорова. – Можно и всерьез… Как ее?
– Галя. Еще одна Галя на нашем участке!
– На моем участке, Аллочка. Галя… Что же ты не подлечилась, Галя? Ты ведь уже умеешь лечить себя с первого плана на этот. Как же ты нашла зеркало, а? Ведь не для тебя оно предназначалось…
Галя молчала, стараясь смотреть прямо перед собой. Ее другое тело, то, что жило планом выше, сейчас никак не решалось что-либо предпринять. Умирать – страшно. А вдруг она умрет насовсем? Вдруг никакого первого плана на самом деле нет, а есть только этот, настоящий, нулевой? Страшный человек все ходил вокруг, и девушка чувствовала исходящую от него силу. Не добрую, но и не злую. Силу, лишенную эмоций, всегда преследующую только свои цели, ни на что не отвлекаясь.
– Ты с бродниками жила на первом плане, да? Да. И бродники, конечно, знают, что ты в плену. И бродники, а прежде всех других наш незабвенный Белка Чуй, конечно, позаботились о том, чтобы ты уже не смогла их сдать. Я был занят, очень занят, а иначе поверь: они бы не успели. Но Алла слишком молода…
– Ты сам просил не слишком ее портить!
– Заткнись. Ты не умеешь пытать, ты просто убила бы ее. А ведь Гале, поди, этого и хочется. Так, Галя? – Войцеховский прекратил наконец нарезать круги и встал перед лицом девушки. – Бродники объяснили тебе, что ждет незарегистрированную хозу, не обратившуюся вовремя в Архив. А поскольку ты отразилась недавно, то еще можешь и даже хочешь снова стать человеком. Это просто: умереть здесь и уйти на первом плане подальше от Границ Власти города. И никто не найдет простую девушку Галю, которая будет жить где-то в бревенчатой избе, топить печь, копаться в огороде…
Галя не сдержала вздоха, и тут же могучая, но аккуратная и точная, словно нейрохирург, сила заставила открыться ее веки, навела зрачки на хоза.
– Другой судьбы у тебя не будет, – продолжил Войцеховский. – Здесь, в привычном тебе мире, ты никогда уже не станешь обычным человеком. Тут можно лишь жить хозой или умереть. А там, на первом плане, Москва совсем другая. Там экологические законы, нет машин и электричества, там в лесах полно Нечисти. Самой настоящей, обожающей человечинку. Странный мир, чужой для тебя. Там ты навсегда останешься одинокой. Бродники – ненадежные друзья. Тем более что за ними гонятся. Им придется думать о себе…
– Я могу умереть там, – сказала наконец Галя. – И здесь снова стану нормальной.
– Не совсем, – покачал головой Войцеховский. – Во-первых, ты помнишь, что с тобой случилось. Я могу стереть тебе память, даже обязан, но кое-что останется… Например, эти ожоги по всей мордочке. И не только по мордочке… Ты же не думаешь, что кому-то понадобится тебя лечить? А ведь душа у тебя тоже будет обожжена, это навсегда. Во-вторых, Алла обидится. Думаю, она тебя прикончит. И правильно: это еще проще, чем разбираться с твоей памятью. Убьешь ее, Аллочка?
– Убью. И даже знаю, как. – Хоза сказала это так уверенно, что Галя поняла: легкой смерти не будет.
– Вот, видишь? Не получится. Итак, позволь предположить: бродники держали тебя недалеко от Границ Власти Москвы. Впрочем, даже искать ваше логово теперь нет смысла. Как только Алла тебя нашла, бродники или прыгнули на другой план, показав тебе дорогу от города, или даже проводили тебя. Теперь тебя не найти. Но ты не ушла далеко от Границы, сидишь прямо рядом с ней, и не можешь ни на что решиться… Бродники наверняка советуют тебе одно: вернуться в зону магии и быстро убить себя на этом плане. После этого снова уйти, и больше никогда не появляться вблизи больших городов. Там наша власть, а мы никогда не прощаем… Не положено. Бродники обещают тебя не забыть, помогать и, может быть, еще что-то… Ты им веришь? Я бы не стал. Они ведь тоже не люди. Не хозы, но и не люди. У них своя власть. Слышишь меня?
– Слышу… – Галя заплакала, и слезы потекли по лицу.
– Проще пойти нам навстречу. Только откровенно! Скажи бродникам, что убила себя. И клянусь, твое наказание не будет слишком тяжелым. А впереди – новые отражения, новые планы, новая власть, новая жизнь… Бесконечность.
Алла со вздохом поднялась со стула.
– Шеф, она дура. Давай лучшее прижжем как следует? Чтобы лучше слышала, тварь!
Не успела она договорить, как голова Гали с глухим звуком разорвалась. Войцеховский машинально поставил экран перед собой, но Аллу с ног до головы забрызгало кровью и мозгами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
