— Женщина, какой злой рок привел тебя сюда?
— Опасность, угрожающая моему отцу и ваше собственное обещание, — отвечала она чуть слышно, но не колеблясь.
— И ты надеешься на помощь с моей стороны?
— Если в ваших силах оказать ее, — молвила она в ответ все тем же смиренным тоном.
— Откуда ж у меня такие силы? — продолжал карлик с горькой усмешкой. — Разве я похож на борца со злом? Разве это жилище похоже на замок, где живет человек, обладающий достаточной властью, чтобы у него искала защиты красавица? Я посмеялся, над тобой, девушка, когда сказал, что помогу тебе.
— Тогда мне остается только уйти и встретить свою судьбу, как смогу.
— Нет! — воскликнул карлик. Он встал, загородил дорогу к двери и жестом приказал ей сесть. — Нет, не уходи. Нам надо еще поговорить. Почему, люди ищут помощи друг у друга? Почему каждый не надеется только на себя? Оглянись вокруг: я — самое презренное и уродливое существо на задворках матери природы; разве я просил сочувствия или помощи у кого-нибудь? Я сам взгромоздил эти камни, своими собственными руками изготовил эту посуду, а этим… — Он с жестокой улыбкой положил руку на длинный кинжал, который всегда носил под курткой и обнажил его так, что лезвие блеснуло при свете огня. — Этим, — продолжал он, сунув оружие обратно в ножны, — я могу при необходимости защитить искру жизни, теплящуюся в этом бренном теле, против самого красивого, самого сильного врага, который попробует мне угрожать.
Изабелла с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть от страха, но смолчала.
— В природе все так устроено, — продолжал отшельник, — что каждый живет сам по себе, надеется только на себя и ни от кого не зависит. Один волк не призывает другого, чтобы устроить свое логово, и стервятник не кличет другого стервятника, чтобы напасть на свою добычу.
— А если они не смогут прокормиться в одиночку? — сказала Изабелла, рассчитывая, что лучше всего на него подействуют доводы, выраженные в его собственном метафорическом стиле. — Что станется с ними тогда?
— Тогда им останется голодать, подохнуть и кануть в забвение. Таков удел всех людей.
— Это удел диких зверей, — возразила Изабелла, — и прежде всего хищников, а хищники не привыкли делиться добычей. Но это не закон природы вообще. Даже слабые животные объединяются, чтобы защищаться от врагов. А человечество погибло бы, если бы люди перестали помогать друг другу. С того момента, когда мать в первый раз запеленает своего ребенка, и до той поры, когда какой-нибудь добросердечный человек вытрет смертный пот со лба умирающего, мы не в состоянии существовать без помощи друг друга. Поэтому все, кто нуждается в помощи, вправе просить о ней у своих ближних. И всякий человек, во власти которого помочь другому, совершит тяжкий грех, если откажет ему в этом.
— И с этой надеждой, несчастная девушка, — сказал отшельник, — ты явилась в это пустынное место, чтобы обратиться за помощью к человеку, решившему навсегда порвать узы, о которых ты только что говорила, и желающему погибели всему человечеству? Как это ты не побоялась прийти сюда?
— Горе, — отвечала Изабелла с твердостью, — сильнее всякого страха.
— А тебе не приходилось слышать разговоры о том, что я продался нечистой силе, — дьяволам, столь же безобразным на вид и столь же враждебным людям, как и я сам? Ведь ты слышала об этом — и все же явилась ко мне в полночный час.
— Моя вера в бога охраняет меня от суетного страха, — отвечала Изабелла, но ее бурно вздымающаяся грудь выдавала, что храбрость ее напускная.
— О, — воскликнул карлик, — да ты, оказывается, философ! Однако как же ты, столь юная и прекрасная, не подумала об опасности, которой подвернешься, доверяясь человеку, затаившему такое зло против человечества, что для него нет большего удовольствия, чем уродовать, уничтожать и унижать самые красивые его создания.
Изабеллу охватило чувство тревоги, но она отвечала с твердостью:
— Какое бы зло ни причинили вам люди, вы не станете мстить за него человеку, который не сделал вам ничего дурного и никогда никому не желал зла.
— Вот как, девушка! — продолжал он. Его черные глаза сверкали, придавая злобное выражение его искаженным чертам. — Месть — это голодный волк, который только и ждет, чтобы рвать на куски живую плоть и лакать кровь. Неужели он будет слушать ягненка, уверяющего, что он ни в чем не виноват?
— Послушайте! — сказала Изабелла, вставая и говоря тоном, полным чувства собственного достоинства. — Я не боюсь всех этих ужасов, которыми вы пытаетесь меня запугать. Я с презрением отвергаю их. Будь вы человек или дьявол, вы не обидите женщину, которая пришла в тяжелую минуту просить о помощи. Вы не тронете меня, вы не посмеете.
— Ты верно говоришь, милая, — отвечал отшельник, — я не посмею и не трону тебя. Иди домой. Не бойся того, что тебе угрожает. Ты просила меня о помощи — ты ее получишь.
— Но, отец, я дала согласие сегодня вечером обвенчаться с человеком, который мне отвратителен. Отказаться — значит подписать смертный приговор моему отцу.
— Сегодня вечером? В котором часу?
— До полуночи.
— А теперь давно уже стемнело, — пробормотал карлик. — Все равно не бойся ничего. Времени вполне достаточно, чтобы спасти тебя.
— И моего отца? — спросила Изабелла умоляющим тоном.
— Твой отец, — молвил в ответ карлик, — был и остается моим злейшим врагом. Все равно не бойся, твоя добродетель спасет и его. А теперь уходи. Иначе меня снова усыпят глупые мысли о достоинствах человека, пробуждение от которых было таким страшным… Не бойся ничего, я вызволю тебя у самого подножия алтаря. Прощай, время идет, и я должен действовать.
Он подвел ее к двери хижины и выпустил. Она вскочила на лошадь, которая паслась за оградой и при свете восходящей луны быстро двинулась вперед, к тому месту, где остался Рэтклиф.
— Ну что, все в порядке? — был его первый нетерпеливый вопрос.
— Тот, к кому вы послали меня, дал мне обещание; но как он его выполнит?
— Ради бога, — отвечал Рэтклиф, — не сомневайтесь в том, что он способен выполнить свое обещание.
В этот момент раздался далеко разнесшийся по пустоши резкий свист.
— Слышите! — сказал Рэтклиф. — Он зовет меня.
Мисс Вир, возвращайтесь домой и оставьте незакрытой заднюю калитку в саду. А от двери, ведущей к потайному ходу, у меня есть ключ.
Свист повторился, на этот раз он был еще более резким и продолжительным, чем в первый раз.
— Иду, иду! — воскликнул Рэтклиф и, пришпорив коня, двинулся через пустошь по направлению к хижине отшельника. Мисс Вир вернулась в замок. Дорога заняла совсем мало времени, ибо под ней был горячий конь, которому передалась владевшая его хозяйкой тревога.
