— У меня только два доллара, — ответил Бобо покорно.
— У Гарри есть деньги, — заметила девушка.
— У какого Гарри? — спросил отец.
— У Гарри Купера, папочка.
— Конечно, я тоже полагаю, что у него есть, — сказал Бобо, — но у нас, к сожалению, больше нет.
После короткого совещания они все же пришли к замечательному соглашению. Бобо обязался нести на переднем щите, поверх избирательного плаката, скромную афишу трактирщика: «Котлеты Грегори Каллимахоса известны во всем мире». Избирательный лозунг, начертанный у него на спине, был настолько густо залит томатным соком, что уже никто не смог бы разобрать текста. Отойдя на десять бросков камня от исторического автобуса Каллимахоса, Бобо снял свой картонный футляр и предложил Джерри понести его. Но хиропрактик решительно отказался вмешиваться в политическую борьбу.
— Веревка сильно натерла мне плечо, — сказал Бобо. — Я ощущаю боль, а так как боль теоретически является основанием дурного настроения, меня чрезвычайно злит, что ты не помогаешь мне. Понеси хотя бы пять минут.
Джерри поставил рекламное сооружение на парапет, ограждающий дорогу, оглянулся кругом и спихнул ненавистную обузу вниз, в неглубокий овраг. Затем он схватил Бобо за руку и сказал с облегчением:
— Колумб решил бы эту проблему точно так же.
Лицо психолога просветлело, и он почти закричал:
— Джерри! Ты великолепен! Ты освободил меня от давящего чувства. По правде говоря, я испытывал адские муки, волоча на себе эти тяжелые доспехи. Это была не первичная биологическая реакция, но сознательно благоприобретенная и очень осложненная эмоция, которая находилась в тесной связи с вытесненной деятельной тенденцией моей умственной жизни.
Джерри молчал, придумывая ответ. Широкая дорога влекла вперед. Время от времени они выставляли большие пальцы, но автомобили проносились мимо. Наконец одна старинная легковая машина, того же года рождения, что и Бобо, затормозила и остановилась, поравнявшись с ними. Из машины вышел плечистый мужчина средних лет, лицо которого покрывала борода золотоискателя.
— Куда, вы направляетесь? — спросил он бродяг.
— В Новый Париж, а то и дальше, если вам по пути, — ответил Бобо.
— Дальше не по пути, — сказал проезжий. — Откуда вы идете?
— Из Нью-Йорка.
Мужчина оглядел одежонку Бобо и Джерри, сунул руку за пазуху и, внезапно выхватив пистолет, проговорил сквозь зубы:
— Если вы задумали грабеж, то ошиблись, голубчики.
— Нет, что вы, сэр, — ответил Бобо с дрожью, — мы честные люди. Мы никому не делаем зла. Если вам будет угодно подвезти нас, всевышний вас благословит.
— Значит, у вас нет денег?
— Ни цента, сэр.
— А есть у вас какая-нибудь специальность?
— Мы профессора, сэр.
Мужчина спрятал пистолет за пазуху и сказал:
— Это объясняет все. Садитесь на заднее сиденье.
Доедете до Нового Парижа.
Машина со стуком и скрипом покатила. Джерри то и дело подскакивал от острых уколов в седалище, потому что пружины заднего сиденья были поломаны и сквозь протертую ткань обшивки высовывались их концы, точно острые стальные шилья.
— Сегодня в Новом Париже большой день, — проговорил водитель машины.
— Да, разумеется, — отозвался Бобо, готовый через минуту увидеть оживленную избирательную рекламу и толпы демонстрантов.
— Новый Париж — хороший город, — продолжал хозяин, — его жители — благочестивые люди.
— Республиканцы, не так ли?
— Да, конечно, и богобоязненные. В городе имеется шестнадцать церквей.
— А сколько жителей? — поинтересовался странствующий рыцарь психологии.
— Около шестисот человек. Немного меньше. Мы не терпим неправды.
Возникла минутная пауза, плодотворная, творческая пауза. Затем с переднего сиденья было передано важное сообщение:
— Все окрестные фермеры сегодня прибудут в Новый Париж. Это для нас большой день.
— Счастье, что сегодня такая прекрасная погода, — заметил Джерри.
— Погода не имеет никакого значения, — ответил водитель. — Только дух, дух Живого Бога.
— Ну, это несомненно! — сказал Бобо и совсем уже перестал бояться пистолета, спрятанного за пазухой у фермера. — Без духа невозможна никакая жизнь.
— Да, невозможна, — подтвердил водитель и, убавив немного скорость, продолжал: — Я слышал, в Нью-Йорке живут теперь очень грешно?
— Да…
— И там богу подносят кошачьи хвосты?
— Да…
— И люди служат только диаволу?
— Может быть…
— Значит, конец демократическому правительству! Ну, мы приехали. Я поставлю мою машину здесь. Митинг будет в центре города. Отсюда надо свернуть и — прямо на юг.
Джерри и Бобо вышли из машины и поблагодарили серьезного фермера, застраховавшегося от пожаров в будущей жизни.
Новый Париж был идеальный маленький городок, где люди больше слышали, чем видели, где никогда не принимали необеспеченных векселей и не меняли мнений, где богобоязненность была написана на бородах мужчин и на подолах женщин, которые не смели быть выше колен. Дамские чулки были изобретены во Франции в XII веке, но в Новом Париже их существование было замечено только тридцать лет назад. Новый Париж славился благочестием и хорошими сырами, которые жители городка, голландцы по происхождению, готовили для продажи на приходских благотворительных базарах и для дорожных завтраков своему духовному пастырю, постоянно разъезжающему по всей округе. В городе было только четыре кабака, которые закрывались в дни церковных праздников и во время выборов.
Наши бродяги пошли к центру города и были поражены царившей повсюду могильной тишиной. Ни уличных шествий, ни радиоавтомобилей, ни продавцов кока-колы. Немногочисленные магазины были закрыты, хотя день еще только начинал клониться к вечеру.
— Это мало похоже на Париж, — заметил Джерри.
— Потому-то город и называется Новый Париж, — ответил Бобо. — Жители, наверно, на митинге избирателей. Так и есть! Смотри!
На большой центральной площади собралось с полтысячи человек. Там были и молодые и постарше, и бородатые и безбородые, и красивые и обделенные красотой, здоровые и дышащие на ладан, зажиточные и неимущие, честные и рожденные стать юристами, почти неграмотные и малограмотные, а также множество людей с другими достойными свойствами. Но все они обладали одним общим качеством: они были благочестивы, боялись бога и еще больше боялись нового времени. Их автомобили несли с собою бодрый привет первых лет двадцатого столетия, а их серьезные лица напоминали о существовании катехизиса.
Джерри и Бобо подошли поближе. Какой-то мужчина указал им на большую груду книг в центре площади и сказал:
— Несите туда!
— Что мы должны туда нести? — спросил Бобо.
— Искажение библии, — сказал мужчина басом, и борода его затряслась.
Привыкшие к зигзагообразному ходу жизни, бродяги прошли на середину площади, куда все время подносили новые и новые экземпляры книги, которая была безусловным бестселлером мировой литературы. Богатые приносили по нескольку корешков, а те, кто кое-как сводит концы с концами, — по одному или по два. Наши бродяги заметили, что величайшая в мире груда книг содержала в себе не что иное, как недавно вышедший новый перевод библии, который, очевидно, глубоко потряс душевный покой местных жителей.
Когда книжная гора достигла высоты тридцати шести футов, на нее были направлены несколько струй бензина и керосина, после чего публику попросили немного раздаться.
— Вандализм, — прошептал Бобо на ухо Джерри. — Если рассматривать психологически, это — извращение на чувственной почве.
Почетный старейшина города, Питер Цвиккер, который на прошлогодних выборах получил 88 процентов всех поданных голосов, поднялся на трибуну, украшенную звездными флагами. Под мышкой у него было две библии: одна — изданная в 1794, и вторая — в 1952 году. После бурной овации мистер Цвиккер заговорил:
— Граждане! Вот у меня две библии. Смотрите! Одна из них — святая библия, а другая — искажение библии, изданное при правительстве Трумэна. Эту фальшивку теперь продают издевательски дешево, как и всякую другую низменную и безнравственную литературу. Издатель искаженной библии в своем предисловии коварно заявляет, что цель его — дать народу Америки библию, которая по языку была бы современной, а по внешнему виду — безупречной. Что касается внешности, то переплет книги — это всего лишь имитирующий кожу пластик, а не настоящая козлиная кожа, как было обещано в рекламе. Но эту подделку мы могли бы еще стерпеть, так как в ней нет ничего нового. Ведь демократическая партия всегда меняла свою кожу. Но текст книги! Это уже не язык Священного писания, а современный американский язык, который даже не является никаким языком. Нам не нужен в этой стране какой-то новый язык. Поэтому я и говорю, дорогие сограждане, что лучше бы он сгорел, этот современный язык! Пастор нашего прихода убежден, что новый перевод библии ведет человечество прямо в ад.
