— Он прикасался к тебе? У вас что-то было? — его голос вмиг становится жестким, как и взгляд.
— Что? Нет, конечно, — нервно смеюсь я, делая шаг назад.
— Точно?
— Максим, я была беременна, меня только недавно выписали из больницы, потому что роды прошли с осложнениями, я умереть могла, а ты думаешь, что в это время я бегала за мужиками? — начинаю злиться я. — И вообще, почему ты до этого мне почти не звонил и не писал?
— Детка, ты ведь знаешь, какая хреновая в море связь. Если она вообще есть. Да и ты могла мне позвонить, разве нет? У тебя-то мой номер телефона был, в отличие от меня. А ты затерла после себя все следы. Даже из соцсетей удалилась.
— Не переводи на меня стрелки.
— Ну все-все, успокойся. Черт, я все ещё не верю, что стал отцом, — улыбается он и подходит к дивану, на котором спокойно лежит Тимур. — На меня похож, — заключает Макс.
Я обнимаю себя за плечи, чувствую неуютно, хочу закрыть глаза и вернуть все как было. Я уже свыклась к тому, что одна, что Максим обманщик, а сейчас что? Как перестроиться за пять минут и забыть все, что пережила, пока его не было? Как забыть то, что где-то там есть мужчина, с которым сегодня мы могли бы провести чудесный вечер и который симпатичен мне?
Чувствую себя мерзко. Отец моего ребенка, человек, которому я признавалась в любви, рядом со мной, а я думаю о другом. Но как поверить Чернову? Как узнать наверняка, что он не врет? Все выглядит правдоподобно, да, но зерно сомнений засело внутри меня, не давая покоя.
Максим провожает меня к моей квартире, и я рада, что он не настаивает на том, чтобы я осталась у него. Ревностно осматривает все вокруг, открывает и закрывает шкаф, словно бы я могла спрятать там любовника. Уходить не спешит.
— Деньги нужны? Может, купить там что-то надо для пацана? — вдруг спрашивает он, пряча руки в карманах.
— Нет, все есть, спасибо.
— Я все же оставлю немного налички на всякий случай, мало ли, вдруг я уеду к родителям или еще что-то.
Он достает кошелек и отсчитывает несколько долларовых купюр. Кладет на столик. Я хочу вернуть их ему обратно, но сил нет спорить сейчас, к тому же он отец Тимура, так пусть будет добр и принимает участие в воспитании сына.
— Ну, я тогда пойду, — мнётся он, отводя от меня взгляд. — Завтра зайду, поговорим, что да как, у меня сегодня в четыре встреча, поэтому нужно бежать.
— Да, конечно, — с облегчением выдыхаю я, потому что нуждаюсь в личном пространстве и тишине, чтобы обдумать внезапное появление Чернова.
— Не теряйся больше, малыш. — Легко целует меня в губы, потом подходит к Тимуру, берет его за маленькую ручку, несколько минут просто смотрит на сына и все же спешит уйти.
Я упираюсь спиной в стену и оседаю на пол. В голове ни одной ясной мысли. Потом просто хожу по квартире, не зная, за что взяться, все валится из рук, мое состояние далеко от спокойствия. Еще и приходит сообщение от Дмитриева. Он спрашивает, все у меня в порядке, а я не знаю, что ответить. Что запуталась? Что не могу отличить правду от лжи? Что не знаю, рада ли возвращению отца Тимура? Что совсем не уверена, хочу ли поддерживать с ним связь? Что очень-очень хотелось бы не встречать его сегодня и насладиться обществом Дмитриева? Извиниться, что его планы из-за меня провалились?
Я с трудом засыпаю этой ночью, да и Тимур все время плачет, требуя внимания. Утром же просыпаюсь оттого, что мне на лицо капает вода. Открываю глаза и ужасаюсь. Соседи сверху затопили мою квартиру.
Я резко вскакиваю. Дрожащими руками и в панике звоню Максиму. Одновременно забираю из кроватки сына, его одежда тоже влажная.
— Алло, Максим? Нас затопило, приди, пожалуйста, — я с трудом сдерживаю всхлипы. Сплошная чёрная полоса в моей жизни в последние месяцы, словно кто-то сверху решил испытать меня на прочность. Сколько же можно?!
Я впадаю в настоящее отчаяние, когда оцениваю масштабы катастрофы. Дмитриев же приходит через пять минут, обводит взглядом потолок, стены, пол и сразу же мчит на этаж выше. Его нет добрых полчаса, а вода все не прекращает просачиваться ко мне в квартиру. Я собираю сумку с вещами для Тимура, отнесу его пока что к Вике. После такого потопа здесь наверняка придётся делать ремонт, а это означает, что на какое-то время мы снова бездомные.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я со злостью швыряю на пол промокшие ползунки и вздрагиваю, когда мне на плечо ложится тяжелая мужская ладонь.
— Успокойся, это не твоя вина. Соседи сверху уехали в отпуск, и у них прорвало кран. Управляющему дома пришлось дозваниваться до них, чтобы те дали согласие на то, чтобы он открыл их квартиру и отправил сантехника. Я сам поговорю с хозяином твоей квартиры и все улажу.
Я резко разворачиваюсь лицом к Максиму. Должно быть, выгляжу жалко, и это меня злит ещё больше.
— Спасибо, все в порядке, просто это все так неожиданно и не вовремя, — севшим голосом произношу я, не в силах оторвать взгляд от мужчины.
— Я знаю. Знаю. А… что вы там решили с этим твоим?
— Пока ничего, — отвожу взгляд в сторону, потому что мне становится стыдно перед ним.
— Ты ведь не глупая девочка, Ира, — он обхватывает пальцами мой подбородок и разворачивает к себе, заставляя смотреть прямо в синеву его глаз, — не повелась же на эти сказки, что он плел у лифта?
— Я не знаю. Я ничего не знаю, — растерянно машу головой, вырываясь из его захвата. Делаю шаг назад и скрещиваю руки на груди, отгораживаясь от мужчины и его доводов. — Мне нужно время, чтобы понять, что и как делать дальше. Его оправдания выглядят правдоподобно, но не до конца. Я прекрасно понимаю, что он мог найти возможность связаться со мной, если бы хотел, но и… он отец Тимура, Максим, я не хочу лишать ребёнка отца. К тому же Чернов не такой уж и плохой человек. По крайней мере, был.
Не знаю, кого хочу убедить в этом: его или себя?
— Пообещай мне, что не станешь принимать сейчас никаких решений. Я попросил знакомых пробить этого твоего Чернова. Через несколько дней мне дадут по нему всю информацию. Где был, когда вернулся, чем занимается.
— Зачем ты это делаешь? Зачем заботишься обо мне? — задаю вопрос и задерживаю дыхание, ожидая ответа. Наверное, если он сейчас скажет, что я нравлюсь ему как женщина, что он бы тоже хотел попробовать отношения, я бы согласилась не раздумывая.
Я устала быть сильной. Устала тащить все на своих плечах. Сложная беременность, работа, ремонт, квартира, роды, больница, и единственный, кто за все это время помог мне, — Дмитриев. Совершенно чужой человек, которому, по большому счету, должно было быть абсолютно плевать на нас.
Максим хмурится, смотрит на меня, подносит руку к отросшей щетине, почесывает бороду, потом переводит взгляд на коляску с Тимуром рядом со мной.
— Ира, я…
— Ого, а что произошло? — доносится от двери, и я разочарованно стону. Входная дверь была не заперта, и Чернов без труда попал в квартиру.
— Затопило, — развожу руками, указывая на очевидное.
Дмитриев зло зыркает на моего бывшего, тот на него.
— Ты затопил, что ли? — спрашивает его, кивая головой на воду под ногами.
— Не он.
— Ясно. Ира, собирайся, здесь с ребенком вы жить точно не будете. Переедете ко мне.
— Что? — Мои глаза удивленно расширяются от такого заявления, несмотря на то что это абсолютно нормальное предложение от мужчины, с которым у нас общий сын.
— В смысле — что? Ты ведь не думала, что я вас здесь оставлю? И нужно что-то решить с ремонтом. Эти возместят или самим придётся? — указывает на потолок.
— Я ещё ни с кем не разговаривала, но это съемная квартира, мне в любом случае ничего платить не придётся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Хорошо, я займусь этим. Это сумка с вещами? — кивает в сторону кровати, где я оставила спортивную сумку.
— Да, по минимуму.
— Собери все, что нужно, чтобы не бегать потом сюда. Я перенесу.
Я искоса подглядываю на Дмитриева, тот лишь пристально следит за движениями Максима, не говоря ни слова. Потом все же отмирает.
