всё тут не по-настоящему. Но в этот момент забыл. А сознание привыкло доверять органам чувств, и всё в лесу казалось мне совершенно реальным: бандиты, кровь на плече Лярис…
И вдруг – такое!
Я остановился в полном смятении.
А ещё я вспомнил, что именно этот колдун безо всяких огненных шаров управлял мною, да так, что я и пикнуть не мог. И ошейник он мой напялил на крысу. И уменьшил его.
Колдун тоже стоял себе спокойненько и с ухмылкой глядел на меня. Явно тоже узнал.
Файербол неспешно катался по его ладони, а иногда даже подпрыгивал сантиметров на десять, ненадолго зависал в воздухе и снова опускался, тревожно потрескивая.
Страшно было подумать, что колдун может с нами сделать, если даже с огнём так управляется!
А вот фиг ему!
Я вспомнил, что блестящие предметы как-то там действуют на мозги, облегчая гипноз, и с трудом, но отвёл глаза от пылающего шара.
Ничего хорошего не увидел: Дора и Лярис замерли, словно восковые статуи. Мужики вокруг тоже не двигались, они стояли с оружием наизготовку, глядя на индрика.
На индрика гипноз не подействовал. Он сердито рыл копытистой лапой землю и хрюкал, собираясь пощупать рогом колдуна. Похоже, подземного зверя раздражал яркий свет файербола.
– Ты зверюшку-то свою успокой, раб? – недовольно сказал колдун, перебрасывая шар на другую ладонь.
Ошейник на мне ожил, сжался – и снова отпустил. Очень недвусмысленно.
– Сам ты – раб, – зло огрызнулся я и заорал: – Вася, фас! Куси его!
Индрик взревел, повернулся всей тушей и поскакал на колдуна. Морок упал с мужичков, и они с воплями устремились на моих девчонок.
Колдун швырнул огненный шар в Васю, но не попал. Зато в кустах полыхнуло, и столб пламени поднялся до макушек сосен.
Колдун взмахом руки потушил волшебный огонь. В ладонях у него тут же вырос ещё один шар. В три раза больше прежнего!
– Испепелю! – заорал он.
– Вася, беги! – крикнул я, бросаясь колдуну наперерез и размахивая руками, чтобы отогнать индрика.
Мы встали друг против друга. Колдун грозно перекатывал свой шар по ладоням, пылающий и страшный.
А Вася…
Я услыхал, как за спиной кто-то с треском ломится сквозь кусты.
Бедный зверь испугался такого большого огня. Как бы он вообще не ослеп ото всех этих вспышек.
Завизжала Мидора, потом Лярис. Похоже, мужики схватили девчонок.
– Сдавайся! – прошипел колдун. – Иначе мы их убьём. Мы умеем убивать рабов. Они умрут, и никогда не станут людьми.
Проклятая игра!
Неужели мерзкий колдун работает на Эскобаров?
А как же он тогда завёл свою комнатушку у Аделаиды в гареме? Он же деньги брал!
Продажная тварь!
Ошейник сжался на моём горле, как рука великана.
– Сдавайся! – повторил колдун!
Я ощутил, что ноги у меня подкашиваются. Он бы просто меня задушил. Пришлось прохрипеть:
– Сдаюсь.
Но я успел скрестить за спиной пальцы.
Это же игра? А со скрещёнными пальцами сдаваться нещитово. Так я и сдался немытому колдуну! Удеру при первой возможности!
Колдун торжествующе осклабился, и невидимая рука на моём горле ослабла.
Я обернулся. Мужики суетились вокруг Лярис и Мидоры, забирали оружие, связывали беспомощно обвисшие руки девочек.
Пришлось подступить к колдуну:
– Ведь вам только я нужен, верно? Отпустите хотя бы девчонок?! Зачем они вам сдались?
Колдун хмуро зыркнул и отбросил файербол через плечо. Тот отлетел метра на полтора и с лёгким хлопком взорвался, осыпая траву искрами. Как фейерверк.
– Это рабы, – пояснил колдун хмурясь. – Мы решили, что возьмём рабов из мёртвого города, чтобы сделать из них живых людей. Это милостивее смерти.
– Чего? – обалдел я. – Это почему наш город – мёртвый?
– В нём нет ничего живого, – пожал плечами колдун. – Если мы берём ваш хлеб, он не насыщает воинов, если берём ваш овёс – наши кони отворачиваются от него. Но если мы берём ваших рабов, со временем они становятся живыми людьми. А вот мертвецов, вроде тебя – мы не берём.
– Ну тогда и меня отпустите, если не нужен! – нагло заявил я.
– Ты – не такой как все. Правителю будет интересно взглянуть на мертвеца, для которого закрыта дверь вашего мира. На мертвеца-раба, что носил ошейник с глазом!
– Так мой ошейник исчез!
Колдун рассмеялся:
– Ты не только мёртвый, но ещё и глупый!
Ага, значит, ошейничек-то мой он прикарманил, обманув меня фокусом с крысой!
– И куда ты хочешь меня вести? – Я понял, что колдун начинает меня бесить. – Где сидит ваш правитель?
– В городе, разумеется. – Колдун посмотрел на меня, как на дебила. – В нормальном живом городе. Ты – мёртвый человек, мы не выпускаем таких за границы вашего города. Не пускаем в свои города. Но ты не такой, как другие мертвецы. Возможно, ты тоже можешь стать живым, если этого захочет Закат.
– Бред какой-то, – рассердился я. – Ты работаешь на Мурену Эскобар?
– Я служу Закату. – Колдун торжественно сложил на груди руки. – Ибо грядёт смерть, и скоро будет великая битва.
– А зачем тогда вы напали на нас?
– Вы сами напали на гвардейцев при исполнении. Осквернили их дурным мясом грязного животного.
Это он, что ли, про колбасу? Значит, в лесу на нас напали эти же мужики?
Колдун указал на два мёртвых тела, что его люди укладывали на сделанные из жердей носилки.
– Только двое успели очиститься сегодня от скверны. Хорошо, что и ваше грязное мясо – ненастоящее.
– Так это не вы на нас, а мы на вас напали? – возмутился я. – Да не было такого!
– Го? – позвал колдун.
Чернявый мужичок в кольчужной рубашке выскочил как из-под земли.
– Мы патрулировали мертвецкий город, – доложил он бодро. – По периметру бродили, значится. Я только пристроился, чтобы отлить. Глядь, дамочка из городских мертвецов бежит по тропе прямо куда не надо, в самую нашу чащобу, куда, по повелению правителя, мертвякам ходу нету. А эта рабская девка с арбалетом её преследувает. Мы начали девку-рабу окружать, добыча-то верная, границу она нарушила, а тут вторая раба подоспела, и этот странный мертвец на звере примчался...
И тут я сообразил, что произошло недоразумение. Эти неписи были из какого-то другого квеста! Они нас с кем-то попутали!
Я выдохнул. Главное, что они не от Эскобаров!
– Вы всё не так
