глубокий вдох:
– Елизавета, дорогая, вы знаете, что такое предательство?
– Нет. – Невинные глаза малышки удивленно округлились.
– Это когда кто-то делает что-то очень плохое королю. Вредит ему или замышляет против него зло. Вам понятно?
– Да. Совсем как злой лис в сказке о Шантеклере.
– Ну да, в каком-то смысле. Но людей, которые совершают предательство, наказывают. Это самое страшное преступление, гораздо хуже, чем убийство или воровство, потому что это преступление против его королевского величества, посланника Бога на земле. Людей, которые совершают предательство, приговаривают к смерти. Вы знаете, что это такое?
– Да. Капеллан сказал, это когда ты засыпаешь вечным сном. Если ты хороший человек, твоя душа попадает в рай, чтобы жить с Господом, со всеми святыми и ангелами. А если ты плохой человек, тебя отправляют в ад. Ужасное место, где дьяволы тебя постоянно мучают и колют своими вилами.
– Все верно. – Дождавшись кивка сестры, Мария продолжила: – Дорогая, мне очень тяжело это говорить… – Теперь слова Марии лились непрерывным потоком. – Но ваша мать изменила королю, нашему с вами отцу, и понесла наказание. Ее приговорили к смерти. – (Елизавета, казалось, ничего не слышала. Она просто сидела и смотрела пустыми глазами на омытый солнцем дворец.) – Вам понятно? – Мария нежно сжала ладонь малышки, однако та выдернула руку.
Подняв глаза, Мария увидела, что к ним направляется леди Брайан.
– Миледи, вы ей сообщили? – тихо спросила она.
Внезапно Елизавета соскочила со скамьи, бросилась к своей няне и, зарывшись лицом в ее юбки, разразилась судорожными рыданиями.
– Моя мать! Я хочу к своей матери! Где ж она? Я хочу к ней! – жалобно завыла она, сотрясаясь всем своим маленьким телом. – Я хочу к ней! Приведите ее!
Леди Брайан опустилась перед девочкой на колени, пытаясь утешить несчастное дитя, но Елизавета не успокаивалась, упрямо продолжая завывать:
– Где моя мать?
– Она сейчас с Господом, мой ягненочек, – всхлипнула леди Брайан.
Елизавета отчаянно завизжала:
– Я хочу к ней! Я хочу к ней!
– Вы должны молиться за нее, – запинаясь, произнесла Мария.
Но Елизавета уже не могла говорить. Она истошно орала, захлебываясь рыданиями.
* * *
В последующие дни домочадцы старались окружить Елизавету заботой и вниманием. Леди Брайан поручала ей мелкую домашнюю работу, повар готовил ее любимые блюда, а Дженни, шутиха Марии, звеня колокольчиками, с забавными ужимками скакала перед малышкой во время трапез, но девочке нужна была только Мария. Ну а Мария старалась отвлечь сестру подарками: отрезом желтого шелка на платье, жемчужным ожерельем, брошью, золотым шаром с часами внутри, приспособленным для хранения духов. Мария часами играла с сестрой, избавляя ее по мере возможности от необходимости слушать нравоучительные истории в исполнении сэра Джона.
– Что будем читать сегодня, миледи? О Терпеливой Гризельде или о Тесее и Минотавре? – спросил он.
– О Тесее мы читали вчера, – вздохнула Елизавета. – Почитайте мне о Гризельде.
– Тогда слушайте внимательно, – открыв книгу, сказал он. – Это самая подходящая сказка для такой маленькой девочки, которая сможет вынести для себя полезный урок, как стать послушной женой. Муж проверял Гризельду, подвергая различным испытаниям и страданиям, однако она продолжала его любить.
– Леди Мария читает гораздо лучше вас. – Елизавета нетерпеливо заерзала, не позволив сэру Джону закончить первую страницу.
– Позвольте мне, – улыбнулась Мария, и сэр Джон со вздохом облегчения отдал ей книгу.
Уже позже вечером Мария присоединилась к нему и леди Брайан за кубком вина.
– Леди Елизавете понравилась сказка? – спросил сэр Джон.
– Нет, – покачала головой Мария. – Она вполне однозначно высказалась по поводу того, что лично она сделала бы с мужем Гризельды.
– Боже мой! – нахмурился сэр Джон. – Надеюсь, это немного ее отвлечет.
– Думаю, да, – сказала Мария.
И действительно, гроза миновала, поток слез иссяк. С гибкостью, свойственной лишь детям, Елизавета позволила себя отвлечь и стала искать утешения у окружающих ее людей.
– Слава Господу, – пробормотала леди Брайан, сидевшая рядом с Марией на скамье в цветнике. – Самое страшное позади.
К ним подбежала Елизавета и потребовала, чтобы Мария поиграла с ней в мяч.
– Я должна вам кое-что сообщить. – Мария встала, обмахиваясь платком. Было по-прежнему жарко, в воздухе стоял густой аромат роз и жимолости. Поймав подозрительный взгляд младшей сестры, Мария поспешила ее успокоить: – Ничего страшного. На самом деле это хорошие новости. У нас новая мачеха.
– Я не хочу никакой мачехи! Они все злые. Я хочу вас!
Тронутая детской непосредственностью младшей сестры, Мария погладила ее по щеке:
– Сестра, вы должны радоваться. Королева Джейн – очень хорошая леди. Она была добра ко мне и готова стать матерью и для вас. – Елизавета задумалась, и Мария продолжила: – Королева очень тепло приняла меня при дворе и хочет, чтобы и вы тоже ее там навестили. – Мария запнулась, ей было невыносимо тяжело думать о том, какую цену пришлось заплатить за приглашение ко двору и возвращение благосклонности отца.
Глава 12
1536 год
В августе король посетил Хансдон, где тепло встретился с дочерями. Было отрадно видеть, как он нежен с Елизаветой. Он явно очень любил младшую дочь, несмотря на все злодеяния ее матери.
И тем не менее чело отца омрачала печаль. Незадолго до его приезда Мария узнала, что Генри Фицрой умер после непродолжительной болезни, которая началась с простуды, но быстро переросла в нечто более смертоносное. Генри Фицрою только-только минуло семнадцать. Несмотря на то что он был ее сводным братом, Мария практически не знала его и в свое время даже считала соперником. Интересно, если бы она действительно его знала, то испытывала бы к нему такую же нежную привязанность, как к Елизавете? Увы, ответа на этот вопрос уже не дано получить. Слишком поздно.
Она написала отцу письмо с соболезнованиями, однако все слова казались ей неуместными, ведь он потерял единственного сына. Отец говорил о нем со слезами на глазах и поспешно сменил тему, когда Мария попыталась выразить свое сочувствие. Однако отец был очень ласков с ней и определенно оценил ее попытки поднять ему настроение.
После обильного обеда Мария с отцом отправились на прогулку верхом по парку. Мария, окрыленная благоволением отца, чувствовала себя с ним гораздо свободнее.
Теперь, к сожалению, слишком поздно, отец и его повзрослевшая дочь гораздо лучше узнали друг друга, хотя она по-прежнему трепетала перед ним и их разделял многолетний временной интервал, который им, возможно, не удастся преодолеть. Марии казалось, будто она заново знакомится со своим отцом.
– Она спокойно восприняла новость? – неожиданно спросил отец, когда Елизавету отправили в детскую. Это и все, что он удосужился сказать о судьбе Анны Болейн.
– Поначалу Елизавета,
