Астронавты из экипажа товарно-пассажирского корабля превосходили нападавших по численности и вооружению и сражались героически, но тщетно. Они падали замертво и группами и поодиночке. Тех же, кто еще не был убит, но получил рану или повреждение скафандра, безжалостно выталкивали в космическое пространство с разбитыми вдребезги маршевыми двигателями. Только молодые женщины стюардессы, медсестры из корабельного госпиталя и несколько пассажирок - были взяты в качестве добычи. Все остальные разделили участь экипажа.
Обследовав "купца" от носа до кормовых дюз и перенеся на свой корабль все мало-мальски стоящее, пираты отчалили от захваченного корабля, озаряемые бело-голубым пламенем взрывов бомб, довершавших уничтожение малейших следов взятого на абордаж товарно-пассажирского корабля. Только после этого Гельмут оторвался от страшного зрелища и обратился к Гильдерсливу.
- Чистая работа, капитан, - одобрил он. - А как насчет того, чтобы отправиться с визитом на Эрайзию, разумеется, по моей личной, подчеркиваю личной, просьбе?
Бледность разлилась по обычно красноватому лицу валерианца, и непроизвольная дрожь прошла по всему его гигантскому телу. Но поскольку ему не нужно было объяснять, какая угроза таилась в заключительных словах Гельмута, он облизал губы и заговорил:
- Мне не хотелось бы говорить вам "нет", сэр, в особенности если это приказ и нет другого способа заставить мой экипаж выполнить задачу. Но нам случалось бывать там однажды, сэр, и мы... то есть я... я хочу сказать, они... словом, сэр, я там кое-что видел... и получил предупреждение, сэр!
- Что вы там видели? И что за предупреждение?
- То, что я видел, сэр, не поддается описанию. Не могу даже четко сформулировать, что мне довелось увидеть. Что же касается предупреждения, сэр, то оно было недвусмысленно. Мне было сказано без обиняков, что если я когда-нибудь осмелюсь приблизиться к этой планете, то умру смертью гораздо более ужасной, чем любая, на которую я когда-нибудь обрекал живое существо.
- Но вы, конечно, отправитесь на Эрайзию снова?
- Я уже доложил вам, сэр, что мой экипаж ни за что не согласится лететь на Эрайзию, - упрямо ответил Гильдерслив. - Даже если бы я горел желанием отправиться на эту чертову планету, экипаж взбунтуется, когда узнает, что мы берем курс на Эрайзию.
- Сообщите немедленно вашему экипажу, что вы получили приказ отправиться на Эрайзию.
Командир корабля повиновался, но едва он начал говорить по трансляции, как был прерван самым решительным образом своим старшим офицером, разумеется, тоже валерианцем, который вытащил излучатель Де Ляметра и заявил, дрожа от ярости:
- Заткнись, Гил! Мы не собираемся лететь на Эрайзию! Ты знаешь, что мне довелось побывать там вместе с тобой.
Если ты вздумаешь взять курс, проходящий хотя бы вблизи Эрайзии, я сожгу тебя на месте!
- Говорит Гельмут с Босконии! - послышался из приемника голос главного пирата. - Это самый настоящий мятеж со всеми вытекающими последствиями. Сознаете ли вы, какое наказание полагается за бунт на корабле?
- Конечно, сознаю, сэр! Ну и что из того? - отрезал старший офицер.
- Предположим, что не командир корабля, а я лично отдам вам приказ лететь на Эрайзию. Что тогда? - голос Гель-мута вкрадчив и мягок, но в нем явственно ощущалась угроза.
- В этом случае я пошлю вас ко всем чертям или на Эрайзию, что в миллион раз хуже!
- Что?! Вы осмеливаетесь так разговаривать со мной? - дерзость подчиненного настолько изумила пирата, что даже заглушила разгоравшийся было гнев.
- Осмеливаюсь, - заявил мятежный офицер, и весь вид его и поза свидетельствовали о непоколебимой решимости. - Все, что вы способны сделать с нами, это убить. Вы можете приказать своим кораблям атаковать нас, у вас достаточно сил и средств, но это все, что вам удастся сделать. Двум смертям не бывать, и мы с удовольствием захватим с собой на тот свет десяток-другой наших коллег. А вот если мы вздумаем отправиться на Эрайзию, то нам придется плохо, очень-очень плохо. Нет, Гельмут, заявляю вам прямо: если я когда-нибудь и окажусь снова в окрестностях Эрайзии, то только на борту корабля, командиром которого будете вы сами... Если вы думаете, что это пустые слова, и они вам не нравятся, поступайте как знаете, мне все равно. Можете напустить на нас всю свою свору!
- Я непременно так и сделаю, и немедленно. Доложите о своем проступке на базу Д командиру...
Внезапная вспышка гнева прошла, и Гельмут вновь обрел способность рассуждать трезво. Случилось нечто совершенно неслыханное! Экипаж космического крейсера, состоявший из отпетых головорезов, открыто взбунтовался, да что там взбунтовался - восстал, именно восстал против него, Гель-мута! И это- не обычное, тщательно спланированное и всесторонне подготовленное восстание, а бунт отчаяния людей, загнанных в угол, знающих, что отступать им некуда. Сколь сильным должен быть предрассудок или страх, чтобы экипаж из отчаянных и жестоких головорезов предпочел заведомую смерть ужасам, скорее всего воображаемым, которые ждут их на планете, неизвестной и неисследованной босконскими планетографами. Правда, если разобраться, все члены экипажа не более чем обычные астронавты, их умственные способности и реальные возможности ограничены. А если так, то неразумно раздувать конфликт и предпринимать опрометчивые действия.
Придя к такому выводу, Гельмут спокойно, без малейшей паузы, продолжил как ни в чем не бывало:
- Забудьте обо всем, о чем мы говорили и что произошло, уничтожьте все записи. Продолжайте выполнять задание согласно ранее полученному приказу, - и переключил экран снова на начальника департамента:
- Я проверил ваши выводы и нашел, что они справедливы, - невозмутимо заявил Гельмут, как будто ничего особенного не произошло. - Вы поступили правильно, направив туда корабль, чтобы на месте произвести дополнительное расследование. Независимо от того, где я буду находиться и чем буду занят, немедленно сообщайте мне о первых же признаках необычного поведения любого члена экипажа.
Сообщение не заставило себя долго ждать. Специально подобранный экипаж, отобранный по принципу полного незнания и отсутствия всяких представлений о загадочной планете, которую им предстояло обследовать, мчался к Эрайзии в блаженном неведении как относительно истинной цели экспедиции, так и ожидающего их ужасного конца. Вскоре после не совсем удачного разговора Гельмута с Гиль-дерсливом и его старшим офицером несчастный корабль достиг внешней границы, установленной эрайзианами вокруг своей системы - границы, сквозь которую не разрешалось проникать ни одному незваному гостю.
Свободно летевший космический корабль врезался в невидимый барьер и остановился в пространстве. И в тот же момент, когда произошел контакт, мысленная волна неслыханной интенсивности захлестнула мозг командира корабля, который, сотрясаясь от охватившего его ужаса, повернул корабль прочь от невидимого барьера, который, казалось, источал саму субстанцию страха, и истерически посылал по лучевой связи вызов за вызовом на свою базу. Первый же вызов в момент приема был переключен на Гельмута.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
