Глава XVI
— О господи… Куда закатилась моя голова?.. — просыпаясь, пробормотал Ричард.
— Я абсолютно уверена, что вчера она была на твоих плечах, мой любимый, и клянусь Всевышним, это самая умная и прекрасная из всех голов, когда-либо виденных мною! Я горжусь тобою! Я преклоняюсь перед тобою! Я необъятно счастлива, что Господь Бог по неизреченной доброте и мило-сти своей ниспослал мне такого чудесного… такого… такого великого и такого очаровательного супруга!
— Черт возьми, Диана, ты хоть прислушивайся к тому, что ты такое несешь, дорогая моя… Моя голова сейчас раскалывается на части… А ночью мне приснилось, будто ее у меня вовсе отгрызли эти проклятые герцоги… Я думаю, они влили в себя… черт их знает, сколько они влили в себя, но меня они умудрились-таки напоить по меньшей мере целой бочкой вина… Как ты думаешь, милая моя, после таких гостей у тебя может остаться хотя бы одна капля вина?
Диана счастливо смеялась и ласкала своего возлюбленного, который продолжал говорить с закрытыми глазами:
— Послушай, дорогая моя, как тебе удалось вытряхнуть этих паршивых ослов вместе с их королем и наследным принцем из своего дома? Признаться, к тому времени я уже мало что соображал…
— Я просто передала грандам приказ их короля.
— Какой еще приказ?
— Доставить его величество во дворец!
— И он действительно велел сделать это?
— Нет, но я подумала, что ему в самую пору отдать такой приказ…
— О, моя Диана, какую же опасную игру ты затеяла! А если он сейчас вернется и разоблачит тебя… нас?..
— Ах, мой милый, нет такого подвига, который бы не совершила женщина во имя своей любви… Император Карл не придет: врачи выпускают из этого полуживого своего пациента больную, хмельную и вообще всю лишнюю кровь. Едва ли он протрезвеет раньше чем через неделю. А вот его сын…
— Помилуй, Господи, несчастную принцессу Марию! — воскликнул Ричард, с большим трудом, кряхтя и охая, садясь на постели. — И бедную Англию тоже…
— А вот этот может заявиться сюда в надежде получить то, чего не до-
сталось его папаше… — Диана невольно передернула плечами. — О нем
у меня нет пока никаких известий…
Ричард окончательно проснулся и не на шутку встревожился:
— Так что же нам делать, дорогая моя?
— Прежде всего я приведу тебя в порядок в моей римской бане, — улыбалась его возлюбленная. — Потом… ну, потом мы тоже найдем чем заняться! Например, я могла бы прочитать тебе свое сочинение на английском языке. Тебе бы оно понравилось и сэру Томасу Грешему тоже. Я усердно трудилась над ним все это утро, дорогой мой соня!
— Да и действительно, чем ты занимаешься там, за столом, да еще с пером в руке?
— Вот видишь, — шутливо пригрозила пальцем Диана, — ты и не заметил, что меня нет рядом с тобой в нашей постели! Увы, это первый признак того, что ты меня уже разлюбил… я тебе уже надоела…
Ричард вскочил на пол, подхватил Диану на руки и стал кружиться по спальне, слившись с ней в бесконечном поцелуе.
…Завтракали они вместе со Смитом в благоухающем зимнем саду.
— Вы спрашиваете, дорогой Чарли, как прошла беседа моего супруга с императором Карлом и принцем Филиппом? — Восхитительные синие глаза Дианы с такой нескрываемой любовью смотрели на избранника, что Ричард невольно порозовел, взял ее руки и прижал к своим губам
и лицу.
Чарли с восхищением глядел на них и что-то шептал одними губами…
— Я постаралась вспомнить все, как это было, и записала для памяти вот сюда. Слушайте… — И Диана зачитала почти дословно беседу Чанслера
с Карлом, Филиппом и даже герцогами. — Это тебе, дорогой мой, — сказала она, передавая Чанслеру несколько листов плотной белоснежной бумаги, сколотых золотой булавкой. — Я думаю, это может тебе пригодиться…
— О, моя Диана! — изумленно воскликнул Ричард. — Неужели все это я… наговорил?
— Поверь мне, любимый, у меня безупречная память. Ты в самом деле был вчера великолепен! Ты истинный политик и настоящий дипломат, дорогой мой, и я даже подумала… и думаю, признаться, так и сейчас… что ты, скорее всего, не тот, за кого себя выдаешь…
— О, черт возьми, Диана, ну что ты такое говоришь? Чарли, хоть ты бы меня защитил!
Чарли улыбнулся и заявил:
— Вы, разумеется, правы, мадам Диана: сэр Ричард Чанслер действительно великий человек. Я всегда это утверждал, и это каждый вам скажет!
Но этот разговор вдруг был прерван — в сад впорхнула очаровательная китаянка и что-то коротко сказала хозяйке на непонятном для обоих англичан языке. Диана так же коротко ответила ей, и китаянка исчезла…
Чанслер и Смит с тревогой наблюдали эту недолгую сцену. Диана весело и лукаво улыбнулась:
— Всего только соизволил явиться один из германских монархов, не самый важный… Несомненно, эти болтливые испанские гранды уже распустили слух о приезде в Антверпен некоего английского лорда, выбирающего подходящую пару для принцессы английской династии Тюдор. Дорогие мои, я на несколько минут покину вас, чтобы достойно встретить его
величество и проводить сюда, к нашему столу. Надеюсь, вы не будете против, чтобы его величество позавтракал с нами, не правда ли?
— О господи! — взмолился Ричард. — Что ты творишь с моей Дианой?
Чарли с нескрываемым восторгом и восхищением смотрел вслед удаляющейся хозяйке. С первых минут своего столь неожиданного знакомства с ней он был пленен ее необыкновенной, редкостной красотой; тонким, глубоким и проницательным умом; сердечной добротой, веселым, дружеским и доверительным отношением к нему; ласковой, ему даже показалось, сестринской снисходительностью и мягкой, искренней заботливостью. Когда же он узнал и увидел, во что вылилась встреча его друга Ричарда Чанслера с Дианой Трелон, его отношение к этой молодой очаровательной женщине стало быстро
и заметно приобретать некий религиозный оттенок. Но при всем при том он был не в силах объяснить самому себе и логически соединить поразивший его воображение образ восхитительной Дианы с образом ее жизни, занятий и интересов… Впрочем, в ее обществе он совершенно забывал обо всех этих философствованиях и просто восхищался ею такой, какой она была вчера, будет сегодня, является сейчас и останется вечно…
— Королева! — восторженно заявил Чарли, когда Диана покинула роскошный зимний сад. — Я хочу сказать вам одну вещь, сэр Ричард.
— Говори, старина, хоть две, хоть тысячу.
— Вы — великий человек, а мадам Диана — великая женщина! Значит, вы — самая великая супружеская пара, какую только может сотворить сам Господь Бог! Так вот, он ее и сотворил, это каждый вам скажет!
