5. Начальникам Главного артиллерийского управления Красной Армии и Управления снабжения горючим Красной Армии внести соответствующие изменения в нормы отпуска танковым частям боеприпасов и горюче-смазочных материалов.
6. Приказ разослать командующим танковых армий, командирам танковых корпусов и мехкорпусов, танковых бригад, полков, батальонов и начальникам танковых училищ.
Народный комиссар обороны
И. СТАЛИН»
Совершенно очевидно, что, кроме «морального воздействия» толку от такой стрельбы было мало. Впрочем, и стрельба с коротких остановок была немногим лучше. Ограниченный обзор из советских танков, отсутствие на всех танках, кроме КВ, командира, свободного от выполнения других обязанностей, не позволяли быстро находить цели на поле боя. Ко всему этому наши танкисты испытывали постоянный «снарядный голод». В итоге даже немецкие танкисты обращали внимание, что их русские коллеги мало и медленно стреляют. Возможно, что эта информация дошла до И. В. Сталина, который, судя по всему, и стал инициатором появления этого приказа.
В этом плане показателен разговор Сталина с Катуковым, состоявшийся 17 сентября 1942 года в Москве, куда последний был вызван по поводу назначения его командиром 3-го механизированного корпуса. Сталин спросил:
«Стреляют танкисты с ходу?
Я ответил, что нет, не стреляют.
– Почему? – Верховный пристально посмотрел на меня.
– Меткость с ходу плохая, и снаряды жалеем, – ответил я. – Ведь наши заявки на боеприпасы полностью не удовлетворяются.
Сталин остановился, посмотрел на меня в упор и заговорил четко, разделяя паузами каждое слово:
– Скажите, товарищ Катуков, пожалуйста, во время атаки бить по немецким батареям надо? Надо. И кому в первую очередь? Конечно, танкистам, которым вражеские пушки мешают продвигаться вперед. Пусть даже ваши снаряды не попадают прямо в пушки противника, а рвутся неподалеку. Как в такой обстановке будут стрелять немцы?
– Конечно, меткость огня у противника снизится.
– Вот это и нужно, – подхватил Сталин. – Стреляйте с ходу, снаряды дадим, теперь у нас будут снаряды».
Из сопоставления двух приказов, текста разговора, а также уже упоминавшихся специфических взглядов советского руководства на роль танковых войск, можно сделать вывод, что кроме всего прочего на танки пытались возложить задачи артиллерии. Получалась некая артподготовка с хода, так сказать наступление танков за огневым валом, создававшимся самими танками. Надо сказать, что, судя по воспоминаниям ветеранов-танкистов, с хода они не стреляли и после появления этого приказа – солдаты оказались мудрее своего Верховного Главнокомандующего.
Сталинградская стратегическая наступательная операция. Ноябрь – декабрь 1942 года
Сейчас трудно оценить роль этих приказов в последующих действиях танковых войск. Принципы, перечисленные в них, в общем-то, были очевидны и до их появления. Тем более что приказ № 325 в этом плане был не первым. То, что они не соблюдались на практике, говорит только о том, что уровень командования им не соответствовал. Как только большинство командных должностей, особенно в звене армия – фронт, заняли люди, понимавшие, что и как нужно делать, ситуация с применением танковых войск (как, впрочем, и всех остальных) начала разрешаться сама собой. Начало этого процесса оказалось весьма успешным.
К середине ноября 1942 года советские войска занимали выгодное охватывающее положение по отношению к основной группировке немецких войск действовавшей в районе Сталинграда. Непосредственная подготовка операции «Уран» – наступления советских войск в районе Сталинграда – началась в первой половине октября 1942 года.
Ударная группировка Юго-Западного фронта в составе 5-й танковой армии генерала П.Л. Романенко и 21-й армии генерала И.М. Чистякова должна была перейти в наступление с плацдармов в районах Серафимовича и Клетской. Ей предстояло прорвать оборону противника, разгромить 3-ю румынскую армию и, развивая наступление в общем направлении на Калач, на третий день операции соединиться с войсками Сталинградского фронта. Одновременно предусматривалось силами 1-й гвардейской армии (командующий генерал Д. Д. Лелюшенко) нанести удар в юго-западном направлении, выйти на рубеж рек Кривая и Чир и создать здесь активно действующий внешний фронт окружения.
Сталинградский фронт главный удар наносил силами 64, 57 и 51-й армий. Ударная группировка фронта получила задачу перейти в наступление из района Сарпинских озер, разгромить 6-й румынский армейский корпус и, развивая наступление на северо-запад, в направлении Советский и Калач, соединиться здесь с войсками Юго-Западного фронта. Часть сил фронта должна была наступать в направлении Абганерово – Котельниковский и создать на этом рубеже внешний фронт окружения.
Донской фронт наносил удары с плацдарма в районе Клетской силами 65-й армии и из района Качалинской силами 24-й армии. Задача этих армий состояла в том, чтобы, развивая наступление по сходящимся направлениям на Вертячий, окружить и уничтожить соединения противника, оборонявшиеся в малой излучине Дона.
Армиям Юго-Западного фронта на выполнение задач глубиной 120 – 140 км отводилось трое суток, а Сталинградского фронта, глубина операции которого не превышала 100 км, – двое суток. После выполнения ближайших задач всем трем фронтам предстояло развивать достигнутый успех, чтобы возможно быстрее расчленить и уничтожить вражескую группировку, одновременно отражая все попытки противника вырваться из окружения или деблокировать окруженных ударами извне.
Особенность операции «Уран» состояла в сосредоточении основных сил на направлениях главных ударов, что было возможно благодаря хорошему знанию положения и намерений противника, а также скрытному осуществлению всех мероприятий по подготовке наступления. Принцип массирования сил и средств в таком объеме не применялся еще ни в одной из предшествовавших наступательных операций Красной Армии. Совершенно очевидно, что на втором году войны немецкий опыт был наконец-то учтен в полном объеме.
Основные силы Юго-Западного фронта были сосредоточены в полосе наступления 5-й танковой и 21-й армий. На участках прорыва этих армий шириной 22 км, что составляло всего 9% всей протяженности фронта, находились половина стрелковых дивизий, три танковых и два кавалерийских корпуса, около 85% артиллерии РВГК и вся реактивная артиллерия. В интересах этой группировки должны были действовать вся авиация 17-й воздушной армии, 2-я воздушная армия Воронежского фронта и авиация дальнего действия.
На Сталинградском фронте ширина участков прорыва равнялась 40 км, или 9% общей протяженности линии фронта. Здесь были сосредоточены две трети стрелковых дивизий 64, 57 и 51-й армий, механизированный, танковый и кавалерийский корпуса, а также основная масса артиллерии. Ударную группировку должны были поддерживать главные силы фронтовой авиации.
Глубина построения войск достигалась эшелонированием сил и средств в армиях, осуществлявших прорыв. Типичным в этом отношении можно считать оперативное построение 5-й танковой армии, которая находилась в первом эшелоне фронта. Она наступала в полосе 35 км, а оборону противника прорывала на участке 10 км. Из шести ее стрелковых дивизий две были развернуты в полосе 25 км, а четыре сосредоточены на 10-км участке (две дивизии, усиленные танковыми бригадой и батальоном, – в первом эшелоне, а две – во втором). 1, 26-й танковые и 8-й кавалерийский корпуса составляли подвижную группу армии и предназначались для развития успеха. В случае необходимости они могли быть использованы и для завершения прорыва тактической зоны обороны противника.
Легкий танк Т-70М преследует отступающего врага. Юго-Западный фронт, декабрь 1942 года
21-я армия, действуя в 40-км полосе, прорывала вражескую оборону на участке 12 км. Из шести ее стрелковых дивизий четыре со средствами усиления находились в первом эшелоне (три – на участке прорыва и одна – на оставшемся 28-км фронте). Две стрелковые дивизии были выделены во второй эшелон. В подвижную группу армии входили 4-й танковый и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса. Аналогичное построение (при некоторой разнице в боевом составе) было и в других армиях.
Массирование сил и средств позволило создать на направлениях главных ударов значительное превосходство над противником. Так, войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов на участках прорыва превосходили противника: в людях – в 2 – 2,5 раза, в артиллерии и танках – в 4 – 5 и более раз!
Решающая роль в проведении операции «Уран» – контрнаступлении Красной Армии в районе Сталинграда – безусловно, отводилась танковым и механизированным войскам.
