подавно. Но вот за то, что сбил Нику с правильного пути и заставил утаить факт рождения ребенка, отомщу обязательно.
И не прощу никогда!
– Войдите! – громко кричу и ровно усаживаюсь в своем кресле, открывая и потирая глаза.
Приперся, как дурак, сегодня в семь утра, переполошив всех сотрудников. Не могу же им объяснить, что меня мучила почти всю ночь бессонница из-за одной слишком строптивой девушки, и я чуть ли волком не выл в огромной пустой квартире.
И да, признаю – Ника стала еще красивее, чем была. Просто глаз не оторвать, а мои постоянно так и тянутся снова на нее посмотреть. Хотя бы разочек, даже издалека.
Чтобы вновь закипеть и сорваться от ее предательства.
Ненавижу – и ее, и мысли о ней, поэтому рано утром сбежал в офис – здесь хоть можно отвлечься, разбирая кипу бумаг, которая накопилась за неделю, а главное выбросить темноволосую красотку из головы хотя бы на время.
Дверь открывается, и в кабинет входит Роман Иванович. По нему часы можно сверять – на мобильнике горит ровно девять ноль-ноль и ни минутой больше.
– Не занят? – мужчина бодрым шагом подходит к столу и протягивает руку, которую я пожимаю в ответ.
– Тебя ждал, – нагло вру, так как за своими дурацкими воспоминаниями напрочь забыл о его приходе, как и о своей вчерашней просьбе. Пятница, конец рабочей недели, глупые мысли и дикая усталость от всего происходящего в моей непутевой жизни. – Нарыл?
– Да там и рыть особо нечего было, – начальник службы безопасности усаживается на один из свободных стульев и бросает несколько листов бумаги на стол. – Все, как на ладони, никаких тайн и секретов. Скучно.
– Даже не скрывались особо, – горько усмехаюсь и нажимаю кнопку на селекторе. – Яна, сделай нам два кофе, пожалуйста. И полчаса не беспокоить – у нас совещание.
– Хорошо, – раздается приятный женский голос в динамике, после чего секретарь отключается.
Мы сидим в тишине в ожидании девушки. Роман Иванович перебирает бумаги, а я внимательно за ним наблюдаю, пытаясь увидеть хоть какие-то эмоции на лице.
Ничего. Вот совсем ничего. Прямо бесит ожидание неизвестности.
Яна заходит с подносом, на котором красуются две чашки кофе. Старого секретаря, которая работала при отце, перевели в отдел кадров. Жаль было увольнять женщину, но слушать каждый раз из ее уст, каким прекрасным руководителем был Виктор Афанасьевич, мне надоело до жути. Хватило ровно на неделю, после чего я предоставил ей право выбора – или увольнение по собственному желанию, или отдел кадров, где на тот момент имелась свободная вакансия.
Яну мне подсобил Григорий – до этого момента она была его личным помощником (оказывается, даже такая должность есть в нашей компании). Милая девушка двадцати пяти лет, умная и образованная, которая не лезет ко мне в постель, не дает советов, когда ее об этом не просят, и четко выполняет все мои распоряжения. Даже зарплату ей поднял в полтора раза, чтобы уж наверняка не сбежала и не вернулась назад к Григорию.
Секретарь выходит из кабинета и закрывает за собой дверь, после чего я довольно резко произношу:
– Не томи, и так плохо спал.
– Меня уже человек пять спросило, что с тобой случилось? Ни разу не был ты, Леша, замечен в столь раннее время на рабочем месте.
– Пропустим этот факт, – тяжело вздыхаю, так как нет никакого желания что-либо объяснять по этому поводу. – Лучше расскажи, где эта красавица шлялась все эти годы.
– В Лондоне, – спокойно произносит мужчина. – Улетела в один день с тобой.
– Я знаю, – ворчу в ответ, так как это была последняя наша встреча.
Даже не встреча, а так…
– И зачем я тебе нужен, раз ты и без меня все знаешь? – смеется в ответ начальник службы безопасности и делает глоток кофе.
– Мы тогда случайно встретились в аэропорту, – начинаю объяснять, вспоминая, как видел Нику в последний раз. – Ну, как встретились, – кривлюсь и провожу рукой по волосам. – Я ее случайно увидел в зале ожидания. Не уверен, заметила ли она меня, так как сидела спиной. Объявили посадку на рейс до Лондона, и она пошла к нужному выходу. Через сорок минут улетел и я, вот и вся встреча.
Роман Иванович молчит, перебирая бумажки и вчитываясь в то, что написано в них. А я терпеливо жду, так как ничего другого в данной ситуации не остается. Даже кофе противен, и нет никакого желания его пить, поэтому отодвигаю чашку в сторону и продолжаю пялиться на мужчину.
– Значит так, – наконец-то отрывается от чтения собственных записей мой собеседник и поднимает на меня взгляд. – Все это время Ника Андреевна Крестовская легально проживала в Лондоне, где ее отец имеет собственную квартиру и дочернее предприятие своего концерна. Два месяца назад вернулась в столицу. Живет в доме у отца, личной жилплощади в столице пока не имеет.
Мужчина улыбается, делает очередной глоток кофе, а я раздражаюсь еще больше от пустой и никому не нужной траты времени. Вот зачем, спрашивается, он тянет резину? Ведь знает же, что совершенно другое меня интересует, так нет же, обязательно нужно поумничать!
– Долго издеваться будешь? – ворчу, но мое ворчание больше похоже на рык загнанного зверя, чем на раздражение или плохое настроение. Как бы не сорваться раньше времени, еще и на ни в чем не повинном человеке.
– Не замужем, – аккуратно произносит Роман Иванович, кивая головой в такт словам. – Ни разу не была.
– Да знаю я! – выпаливаю резко и довольно громко, правда, сразу же беру себя в руки и уже спокойнее добавляю: – Извини, нервы совсем ни к черту.
– Вот скажи мне, Леша, – мужчина акцентирует на последнем слове и откидывается на спинку стула, принимая вальяжную позу и закидывая ногу на ногу. – Чего тебя так плющит?
– Я ее ненавижу, – негромко, но довольно жестко вырывается у меня, чтобы Роман Иванович и дальше не начал задавать ненужные вопросы.
На которые нет ответов. И не будет. Но мужчина не унимается и ехидным тоном произносит:
– Да? – поднимает одну бровь вверх и смотрит мне в глаза с какой-то издевкой.
