вопрос решен. Скажи, пожалуйста, Драгану, что он может выйти из своего убежища и при следующей возможности мы вместе напечем блинов.
— Этих тонких русских оладий?
Борис снова посерьезнел.
— Эти тонкие русские оладьи будут последним, что попадет в голову Драгана, прежде чем я его обезглавлю.
Почти скучая, Борис в очередной раз поднес вилку ко рту.
— Борис, давай поговорим о возмездии позже. Если Драгана заманили в ловушку, то тот, кто за этим стоит, виновен и в смерти Игоря. Если найти этого типа, то вы сможете вместе отомстить ему.
Борис перестал жевать. Он проглотил последний кусок, отложил вилку и вытер рот салфеткой. Наконец-то я добился его внимания.
— Ну, давай сделаем вид, что у нас с Драганом общие интересы. Что, по-твоему, произошло на той парковке?
Его вопрос я расценил как хороший знак. Я набрал в легкие воздуха:
— Уже несколько недель на территории Драгана якобы продавали дурь за полцены.
— Я не имею к этому никакого отношения, — отрезал Борис. Его заявление прозвучало как объективное утверждение, не как оправдание.
— Саше позвонил Мурат, — продолжал я.
— Кто такой Мурат? — Борис смотрел на меня с искренним недоумением.
— Мелкая сошка Тони. Не важно. Как бы там ни было, Мурат сказал, что на той парковке Игорь получит дурь от какого-то типа для торговли на территории Драгана. Саша и Драган поехали туда. Игорь был на месте. И тот тип тоже.
— И дурь была? — уточнил Борис.
— Нет, только ящик с ручными гранатами.
— Тогда нам нужно спросить этого Мурата, почему он порет такую чушь.
— Драган с удовольствием бы так и сделал, но вчера утром Мурата нашли застреленным.
Борис взял салфетку в руки и сложил ее вдвое. Он думал.
— А что говорит Тони?
— Он хочет, чтобы Драган немедленно выступил против тебя. Он уже угрожал, что с моей дочерью может что-то случиться, если он срочно не переговорит с Драганом.
— А что думает Драган?
— Ему не нравится, когда дочери его адвоката угрожают. Мне это, вообще-то, тоже не по душе.
— Тот, кто хочет поговорить с Драганом, наверное, должен просто убить тебя. В таком случае Драган лишится своего рупора и будет вынужден объявиться.
Так я еще на это не смотрел. Дурацкая ситуация. Но пока что я был этим самым рупором. И поэтому еще разговаривал.
— Для Драгана ты в приоритете. Не Тони. Драган не хочет с тобой войны, Борис. Он хочет прежде всего добиться ясности между вами.
Борис посмотрел на меня. Было очевидно, какие выводы он сделал из моих слов: Драган жив. Драган обделался от страха. У Драгана есть внутренняя проблема.
Борис отодвинул в сторону тарелку, визуально освободив место на столе перед нами.
— Ты говорил со мной открыто, и я буду говорить с тобой открыто, господин адвокат. Игорь получил очень выгодное предложение на французские ручные гранаты. Обычно мы этим не занимаемся. В качестве военного оружия они не годятся. Но такие гранаты можно бросать в клуб конкурента, где в будущем будет продаваться наша наркота, поэтому они время от времени нужны. Игорь не видел ни товара, ни продавца. Это была их первая встреча.
— И для Игоря последняя.
Лучше бы я этого не говорил.
Борис угрожающе нахмурил лоб:
— Игорь был одним из самых важных моих людей. И пока у меня нет доказательства, что Драган не собирался втянуть в это меня.
Я поднял руки, пытаясь успокоить его:
— Борис, Драгана одурачили, как и Игоря. Мы исходим из того, что все трое, Драган, Саша и Игорь, вечером должны были отправиться на тот свет. Об этом должен был позаботиться тот тип. Но тут приехал автобус с детьми.
— Кто в ответе за эту хрень? Мне нужно имя!
Мы оба знали, о ком идет речь. О Тони. Но ситуация изменилась бы существенно, если бы я произнес его имя официально. Борис немедленно добрался бы до Тони. Но прежде чем он это сделает, мне нужно, в качестве страховки собственной жизни, убедить остальных офицеров Драгана в том, что Тони следует убрать. Для этого мне необходимы доказательства. А для доказательств необходимо время.
— Дай мне немного пространства для маневра, и я…
Борис перебил меня:
— У Драгана есть шесть дней. Потом он скажет мне четко и ясно, кого мне благодарить за мертвого офицера. Ты преподнесешь мне эту свинью на блюдечке. С яблоком во рту. Я лично вставлю ему несколько гранат куда надо. В противном случае…
Я был весь внимание.
— В противном случае я повешу несколько гранат на твою шею. Может, это тебя мотивирует.
— Шесть дней? — Я сделал вид, что мне нужно подумать. Я сделал вид, будто мне не называли этот ультимативный срок уже дважды — тридцатое апреля. — Но ведь это уже… в понедельник.
— Именно. В следующий понедельник ты передашь мне предателя. В противном случае ты труп.
Шесть дней. Непросто, но выполнимо. Я почувствовал некоторое облегчение.
— Не волнуйся, — сказал я. — Я приведу к тебе того типа. Еще что-то?
— А потом ты отведешь меня к Драгану.
Облегчения как не бывало.
— Что, прости?
— Мне нужно кое о чем переговорить с этим трусом. Чтобы подобное больше не повторялось.
— Да, но… как ты себе это представляешь? Драгана ищет полиция.
— Это твоя задача — представлять. Если до следующего понедельника я не поговорю с Драганом, ты труп.
Я уже начал спрашивать себя, не стала бы моя жизнь проще, если бы Драган прикончил меня в ту субботу. Ну ладно, у меня прибавилась еще одна проблема, которую предстояло решить до понедельника.
— Ну что, кажется, мы обсудили все дела. — Борис посмотрел на меня, сияя от радости. — Как насчет кусочка петербургского торта на десерт?
Глава 21
Паника
С помощью следующего упражнения по осознанности вы сможете снять паническую атаку: найдите спокойное место в квартире, доме или офисе, где вас никто не потревожит. В идеале — с видом на сад или хотя бы на одно дерево. Прежде чем начать, при необходимости ослабьте тугую одежду, ремень или снимите туфли. Прочувствуйте окружающую вас обстановку.
Мысленно перечислите пять вещей, которые вы сейчас видите. После этого сконцентрируйтесь на пяти звуках, которые вы слышите (например, шум или голоса).
По возможности зафиксируйте взгляд на чем-то неподвижном. Прочувствуйте, как ваши ступни опираются о землю. Как ваши голени и бедра крепко поддерживаются ступнями. Как все ваше тело опирается на бедра, голени, ступни, землю. Ощутите, как ваш вес давит на землю, и представьте мысленно, что ничто не
