В течение последующего часа я молча стояла перед зеркалом и примеряла одно платье за другим. Когда примерка наконец закончилась, я попросила Анжелу:
— Давай выпьем чаю. Я умираю от жажды.
— Хорошо, — ответила она. — Но я договорилась, что в шесть к тебе придет парикмахер. Естественно, за это придется заплатить особо — слуги на дому стоят вдвое дороже, — но я же знала, что у тебя не будет времени самой сходить в салон.
— Прости меня, — еще раз проговорила я. Мы сели в машину и поехали домой. Когда мы остановились возле парадного, к нам навстречу заспешил лакей, и меня удивило, почему он ждал нашего возвращения, стоя на лестнице. Причину этого я выяснила чуть позже, когда мы с Анжелой вошли в холл и к нам направился дворецкий.
— Боюсь, у меня плохие известия, миледи. Позвонили из школы и сообщили, что мастер Джеральд заболел и его на «скорой помощи» отправили в Лондон. Они хотели поговорить с вами, но я не знал, где вы, и тогда я перезвонил господину Уотсону в палату общин.
— Мастер Джеральд заболел! — вскричала Анжела. — А они сказали, в чем дело?
— Кажется, это мастоидит, миледи. Анжела ахнула. Она рванулась в курительную и принялась набирать номер коммутатора.
— Господин Уотсон вернулся? — спросила она дворецкого, который последовал за ней и остановился в дверях.
— Нет, миледи, — ответил он. — Как я понял, господин Уотсон собирался приехать сразу же после того, как переговорит с директором школы.
Анжела в трубку продиктовала номер и взглянула на часы.
— Почему Генри не возвращается? — обратилась она ко мне.
— Наверное, он скоро приедет, — попыталась я успокоить ее.
Через несколько секунд Анжелу соединили с директором школы. Я увидела, что она побелела как полотно. Я взяла в руки газету, но строчки плясали перед глазами. А Анжела все повторяла: «Да… да… понимаю… да Наконец она положила трубку и посмотрела на меня.
— Ему нужно срочно делать операцию, — сказала она. — О Лин, какой ужас! Я обняла ее за плечи.
— Родная моя! Я очень сочувствую тебе.
— Он такой слабенький. Из двоих он был самым слабым. — Она вскочила и опять посмотрела на часы. — Почему Генри не возвращается?
Тут в холле послышался шум. Дверь распахнулась, и в комнате появился Дуглас.
— Привет, — весело сказал он. Я обратила внимание, что Анжела впервые недовольна его приходом.
— А я думала, это Генри, — раздраженно проговорила она.
— В чем дело? — спросил Дуглас.
— Джеральд заболел, — кратко объяснила Анжела. — Его везут в Лондон.
— Сочувствую, — сказал Дуглас. — Могу ли я чем-нибудь помочь?
— Нет, естественно, — отрезала Анжела. — Не говори глупостей.
Она так резко говорила с ним, что мне стало жалко его. Было совершенно ясно, что ее манера обескуражила его. Говорить было не о чем, и мы молча стояли и ждали. Наконец мы услышали, что к дому подъехала машина, и, выглянув в окно, увидели Генри.
— Наконец-то, — проговорила я. Анжела бросилась в холл.
— Генри! — воскликнула она и, метнувшись к нему, схватила его за руки.
Я еще ни разу не видела, чтобы она так нежно смотрела на него.
— Все в порядке, дорогая моя, — ласково проговорил он. — Я все устроил. Как только его привезут, им займется сэр Говард Блейк. Он и будет оперировать. Джеральда отвезут в частную лечебницу Пемброка. Мы с тобой сейчас же туда поедем.
— Все будет хорошо? — дрожащим голосом спросила Анжела, и я увидела, что она на грани истерики.
Мне было странно видеть свою уравновешенную и полную самообладания сестру в таком состоянии.
— Конечно, все будет хорошо, — успокоил ее Генри. — Не волнуйся, родная моя. Собирайся. Наш мальчик будет ждать нас.
Мне не хотелось вмешиваться, но Генри сам обратился ко мне.
— Поехали с нами, Лин, — сказал он. — Ты можешь понадобиться Анжеле.
Он полностью игнорировал Дугласа, как будто того здесь и не было. Думаю, и Анжела напрочь забыла о его существовании.
До лечебницы мы доехали на такси, которое привезло домой Генри и которое сообразил задержать дворецкий. Когда мы приехали, нам сказали, что Джеральда еще не привезли, но старшая сестра проводила нас в приемный покой.
— Его привезут минут через двадцать, — сообщила она, взглянув на часы. — Вы хотите посмотреть на приготовленную для него палату?
— Да, будьте добры, — сказала Анжела. Мы поднялись в небольшую, но очень чистую и уютную комнату. Анжела спросила сестру, можно ли принести еще одну ширму, и попросила Генри позвонить в магазин Мозеса Стивенса, чтобы прислали цветов. Мы вернулись в приемный покой и расселись на жестких стульях, расставленных вокруг овального стола, на котором стояла ваза с листьями папоротника и лежали стопки журналов.
— Не слишком ли они задерживаются? — в сотый раз спросила Анжела.
— Им ехать тридцать пять миль, — ответил Генри. — К тому же они не могут ехать быстро.
— Да, конечно, ты прав, — согласилась Анжела.
Отражавшееся на ее лице страдание свидетельствовало о том, что она ясно представляет, какую боль может причинить Джеральду тряска.
Вскоре нашему ожиданию, длившемуся, как всем , казалось, целую вечность, пришел конец. Появилась сестра, которая объявила, что машина» скорой помощи» прибыла и что нам придется несколько минут подождать, пока Джеральда доставят в палату. Через открытую дверь мы увидели носилки с крохотным тельцем, укрытым одеялом. При виде этой трогательной картины у меня на глаза навернулись слезы, а Анжела прижалась к Генри. Он промолчал, только крепче сжал ее руку.
Время тянулось страшно медленно. Наконец нам сообщили, что сэр Говард Блейк собирается оперировать Джеральда немедленно и что господин Уотсон и леди Анжела могут на несколько минут подняться в палату. Пока их не было, я бездумно перелистывала страницы «Панча», внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Наконец дверь открылась, и вошли Анжела и Генри.
Анжела плакала, она даже не пыталась сдержать слезы, которые ручьем текли по щекам. Генри обнимал ее за плечи. Она рухнула в кресло и закрыла лицо руками.
— Все будет хорошо, дорогая, — успокаивал ее Генри. — Поверь мне, все будет хорошо. Сэр Говард — лучший хирург в Лондоне. — Тут он резко повернулся ко мне. — Принеси воды. Я выбежала из покоя и направилась к сестре, которая сидела за регистрационной стойкой у входа.
— Где мне взять питьевой воды? — спросила я. Она принесла графин и стакан, и я поспешила к Анжеле. Генри сидел на подлокотнике и нежно гладил руку Анжелы. Он взял у меня наполненный стакан.
— Вот, выпей, — мягко проговорил он. — Тебе станет лучше. Она сделала несколько глотков.
— Мне очень стыдно, что я так распустила себя, — проговорила Анжела, преодолев сдавивший горло спазм. — Если с ним что-нибудь случится, Генри, я себе этого никогда не прощу — никогда! В последнее время я мало внимания уделяла детям — вот Бог и наказывает меня.
