Когда до врага оставалось метров пятьдесят, мы открыли шквальный огонь и утопили коридор на краткий миг в снарядах, которые вылетали из наших штурмовых комплексов. В нашу сторону тоже летела боевая плазма, но вот достаточную плотность обстрела ксарги уже не смогли создать, чтоб мы стали пригибаться и перестали стрелять. Пара секунд и всё было кончено, парень который лежал на баррикаде так и жал на спусковой крючок, хоть была отдана команда на прекращение огня. Подошел к нему и потрепал своей рукой за его плечо, в сторону откатился штурмовой комплекс. Перевернул бойца, в его шлеме была аккуратно проплавленная дырочка от плазмы, вздохнул и дал команду, чтоб его оттащили в сторону и сняли весь БК. От шального разряда плазмы никто не застрахован. Прошло еще немного времени, и затем наступил ад для обороняющихся людей.
Ксарги притащили огромные куски металла и использовали их как щиты, чтоб у них была дополнительная защита, и наши снаряды не выкашивали их ряды. Стрельба стояла страшная, грохот взрывов не прекращался ни на минуту, реакторы мехов перегревались, в ход шло всё, чтоб держать ксаргов на расстоянии от наших позиций. Если в нас полетят плазменные гранаты, это будет конец.
Я лежал за баррикадой и вел стрельбу короткими очередями по приближающемуся противнику, гангеры с большими кусками металла, которые они используют как щиты, прошли наши закладки с ПВВ, короткий сигнал и передние ряды окутывает огнём и взрывами. Даю команду на ведение огня по усмотрению и перевожу штурмовой комплекс в автоматический режим стрельбы. Гангеров раскидало, и мы увидели ксаргов, которые прятались за ними, зажимаю спусковой крючок и поливаю снарядами порядки ксаргов с перерывами на перезарядку нового магазина. В наши укрепления летит просто море плазмы, пиктограммы некоторых бойцов сереют или пропадают вообще. Если посмотреть на каждого из нас, то у всех будут подпалины на боевых скафандрах или страшные ожоги, когда боевой скафандр не выдерживает экстремально высоких температур и пропускает губительную плазму.
![]()
Кира старалась отойти от контузии, так как в неё влетел большой кусок металла, который кинул в наши порядки разъярённый гангер, и её опять припечатало к стене, что-то ей в последнее время не везет со стенами. Недалеко от неё сидел Ирвин, у которого отсутствовала рука, он не успел увернуться от плазмы, которая испепелила часть руки и плеча. Досталось и мне после такого боестолкновения, ксарги по касательной задели плазменным разрядом мой бок, сейчас я его плохо чувствовал из-за обезболивающих и противошоковых препаратов. Первый напор ксаргов начал спадать, проверил численность людей, кто был еще в состоянии вести бой. Нас осталось на ногах не более десятка, дал команду на отход ко второй позиции и переноску раненых, а также сбор БК с тех бойцов, которым он теперь не пригодится. К сожалению один мех мы потеряли, хорошо, что пилот меха успел спастись, после того как его сильно повредили, он выкатился из его люка, а следом в мех влетела плазма от гангеров.
Наши потрепанные силы отошли ко второй позиции, короткая передышка и вот вторая волна ксаргов идет на штурм наших укреплений. В моих руках зажаты два штурмовых комплекса, а рядом стоит средний мех, его роторные пулеметы начинают раскручиваться и коридор снова тонет в снарядах, вытягиваю обе руки и стреляю как сумасшедший по порядкам ксаргов. Остальные не отстают от меня, но врагов слишком много и нас теснят, ксарги доходят до наших растяжек и коридор озаряется огненным маревом, которое перекрывает коридор.
В такой суматохе тяжело что-то понять, самое главное давить на спусковой крючок и не забывать менять магазины, когда пустые будут отстреливаться. Замечаю, как в воздух взвились плазменные гранаты, успеваю скинуть сигнал, чтоб все залегли и не высовывались. Перед нашими позициями разгорается адское пламя, которому всё равно, сколько на тебе брони. Несколько гранат перелетают баррикады и падают нам под ноги. Следующие несколько секунд были заполнены вспышками взрывов гранат и предсмертных криков. Пытаюсь отпрыгнуть, и взрывной волной меня со всего размаха впечатывает в стену, вижу, как начинает заваливаться мех, из него выкатывается огненный клубок, это пилот меха. Мех был поврежден, и пилота окатило смазочной жидкостью, которая циркулирует в мехе, а плазма её подпалила. Он катался по полу и пытался сбить с себя огонь, его кожа начала оплывать на глазах и покрываться страшными ожогами, а затем сползать с пилота, он кричал от адской боли. В такой ситуации мы ему не сможем помочь или дать ему хоть какой-то шанс, чтоб он выжил, навожу штурмовой комплекс на его голову и раздается шелест выстрелов, пилот затихает и перестает кричать, он дрался достойно и заслужил легкой смерти. Наступает небольшое затишье, перед новой бурей.
Ирвин лежит у стены и стреляет из правой руки, которую ему получилось сохранить, плазменная граната, которая разорвалась рядом с ним, испепелила ему ноги, он теперь был похож на обрубок. Киру в этот раз не задело, и она с парой адских ныряльщиков отстреливалась от ксаргов. Короткий миг на принятие тяжелого решения, а потом отправка приказа тем, кто еще что-то может сделать. Будет правильно, если отвлеку ксаргов, а остатки отступят и постараются организовать новую линию обороны и соединятся с другими выжившими защитниками.
Кира хватает Ирвина и начинает его тащить дальше по коридору, адские ныряльщики быстро собирают БК и берут еще одного тяжелораненого бойца, а затем бегут в след Кире. Постараюсь отвлечь этих тварей и по возможности увести их за собой в сторону, жалко, что весь склад не смогли зачистить, и тут тоже можно было нарваться на неприятности. Выжившие скрылись за соседним поворотом, и я остался один, быстрая проверка карты, наши силы пытаются прорваться к складу. Большая группа бойцов, которая не смогла прорваться в самом начале к складу и соединится с нами, успели отвести свои силы в сторону, чтоб их не зажали ксарги, а потом соединились с силами СНБ. Тут было несколько ответвлений от основного коридора, отхожу на двадцать метров и прячусь за углом, теперь буду ждать приглашение на танец от ксаргов.
Они не заставили себя долго ждать, впереди шла пара гангеров, они перед собой вытянули лапы, которые были украшены тяжелыми плазмоганами. На концах их оружия горели сгустки злой плазмы, которые могут сорваться в полет в любой момент, навожу штурмовой комплекс на голову одного такого урода и даю короткую очередь, резко ныряю обратно за угол и ухожу в перекат. Проходит томительное мгновение и угол, за которым прятался, перестает существовать и окутывается плазмой, выхватываю гранату и ставлю в боевой режим. Прячусь с боку и жду, пока из-за поворота покажется противник, вот высовывается голова гангера, а следом в неё влетает моя граната липучка. Пространство озаряется пламенем костра, в который превратился гангер, по коридорам разносится рёв гангера, а вот теперь мне нужно бежать, выпускаю пару снарядов на прощание, врубаю реактивные двигатели и скачками начинаю удаляться от того места. За своей спиной слышу шум взрывов и рёв сотни буйволов, это гангер высказывает свою гражданскую точку зрения по поводу плохих преторианцев.
Через двадцать минут игры в отважных преторианцев и злобных ксаргов, которые хотят загнать меня, сворачиваю в еще один коридор, перед моими глазами гангер отрывает руки преторианцу, и тот изломанной куклой падает вниз. Во мне клокочет ярость, начинаю бежать в сторону этого урода и поливаю его спину снарядами из штурмового комплекса, в следующий миг гангер хватает преторианца за ногу и со всей силы впечатывает в стену. У меня заканчивается БК, закидываю штурмовой комплекс и активирую энерго-силовой клинок, в следующее мгновение совершаю прыжок и взмываю в воздух, а следом врубаю на полную мощность реактивные двигатели. Гангер начал разворачиваться в мою сторону, и я сношу его тупую голову, меня обдает фонтаном крови, приземляюсь на свои ноги и на автомате ухожу в перекат, чтоб спрятаться за какими-то обломками. В воздухе гудит плазма, которая обрушивается на то место, где я приземлился на ноги, чувствую, как смерть дышит мне в затылок.
