– Э-ээ, Кларисса, – сказала моя мама, храбрая женщина, – не затруднит ли вас сообщить, что вы здесь делаете? И, как мне кажется, со всем вашим гардеробом?
– Не могу оставаться в этом отеле ни минуты, – сказала бабушка и поставила на место лампу мистера Джанини, сделанную из натуральной лавы, даже не взглянув на мою маму, чья беременность, по мнению бабушки, странное, даже неслыханное явление. «Надо же, в таком преклонном возрасте», – любит повторять бабушка, хотя, как мне кажется, мама выглядит значительно лучше многих звезд, которые, забеременев, снимаются в модных журналах. – Там никто больше не работает! Отель превратился в хаос! Ни единой души, не допросишься хоть что-нибудь сделать в апартаментах. Никакого сервиса. Никто не помнит, во сколько мне необходимо наполнить ванну. И вот я пришла сюда. – Она невинно моргнула. – Я пришла в лоно своей семьи. По традиции, в тяжелые времена родственники принимают к себе попавшего в беду.
Но мама совершенно не прониклась уважением к этой традиции. Бабушке ни капельки не удалось разжалобить ее.
– Кларисса, – сказала мама и сложила руки на груди (ей сейчас это довольно сложно из-за того, что размер увеличился в несколько раз. Надеюсь, когда я забеременею, мои физиологические прыщики достигнут хотя бы половины этого размера), – сейчас забастовка гостиничных работников. Никто, собственно, не собирается забрасывать «Плазу» разрывными снарядами. По-моему, вы немного перепутали…
Тут зазвонил телефон. Но, увы, это снова был не Майкл. Это был мой папа.
– Миа, – сказал он обеспокоенно, – твоя бабушка у вас?
– Да, папа, а как же, – сказала я, – хочешь с ней поговорить?
– Боже милостивый, – провыл папа, – нет. Позови, пожалуйста, твою маму.
Папа, значит, был в курсе происходящего. Я протянула трубку маме, и она взяла ее с таким страдальческим выражением лица, какое у нее всегда возникает при виде бабушки. Она только открыла рот сказать « алле », а бабушка уже говорила шоферу:
– Гастон, это все. Отнесите багаж в комнату Амелии, затем ступайте.
– Стойте, где стоите, Гастон! – воскликнула мама.
– Почему ко мне? Почему в мою комнату? – заорала я.
Бабушка язвительно посмотрела на меня.
– Потому что в тяжелые времена, юная леди, младшие члены семьи обычно жертвуют своим комфортом в пользу старших.
Я никогда раньше не слышала о такой варварской традиции.
В это время мама общалась по телефону с папой.
– Филипп, – рычала она, – что происходит?
Тем временем мистер Дж, пытался сделать хорошую мину при плохой игре. Он спросил бабушку, не угодно ли ей освежающего напитка.
– «Сайдкар», пожалуйста, – сказала бабушка, глядя не на него, а на магнитный алфавит на холодильнике, – с парой кубиков льда.
– Филипп! – повторяла мама тоном усиливающегося раздражения.
Однако это не помогало. Папа ничего не мог поделать. Он и его работники – Ларе, Ханс и Гастон – вполне уживались в новых условиях отсутствия гостиничного обслуживания. Но бабушке это было невыносимо. Она ночью позвонила и заказала ромашковый чай с печеньем, и когда поняла, что подать заказанное некому, совершенно озверела и ногой разбила желобок для писем. Очевидно, создав опасность для бедного почтальона, который приходит за письмами. Теперь он может повредить себе пальцы.
– Но Филипп, – продолжала стонать мама, – почему сюда!
Но бабушке больше некуда было идти. В других отелях города так же плохо, если не хуже. Бабушка наконец решила собрать вещи и покинуть корабль… Ее внученька живет всего в пятидесяти кварталах отсюда, так почему бы не воспользоваться бесплатным ночлегом?
Так что на данный момент она застряла здесь. Мне даже пришлось уступить ей свою кровать, потому что бабушка категорически отказалась спать на тахте. Они с Роммелем сейчас в моей комнате – моем уютном раю, в моей святыне, моей уединенной крепости, моем помещении для медитации, моем дворце. Она уже выключила мой компьютер и даже вытащила шнур из розетки, так как ее раздражает заставка с принцессой Леей. Лея, видите ли, на нее «пялится». Бедный Толстый Луи в таком ужасе, что нашипел на туалет. Надо же ему было хоть как-то выразить несогласие со сложившейся ситуацией. Теперь он укрылся в платяном шкафу в коридоре – том самом шкафу, где все это началось, среди запчастей от пылесоса и трехдолларовых зонтов, которые валяются там годами.
С непривычки можно было помереть со страха, когда бабушка вышла из ванной с бигуди на волосах и со слоем ночного крема на лице. Она была похожа на персонаж из «Атаки клонов» с участием Джеди Каунсил. Я чуть не спросила, где она припарковала свой «лэндспидер». Правда, мама приказала мне вести себя с бабушкой вежливо. По крайней мере, сказала она, пока не найдется способ избавиться от нее.
Слава богу, хоть Майкл наконец пришел с моей домашней работой. Впрочем, нежностей мы разводить особо не могли, так как бабушка сидела за кухонным столом и постоянно зыркала на нас глазами, как гарпия. Я даже шею Майкла не успела понюхать!
И вот теперь лежу я на этой кочковатой тахте и слушаю глубокий, ритмичный храп бабушки из соседней комнаты и страшно надеюсь, что эта проклятущая забастовка скоро закончится.
Психованный кот, учитель алгебры, который играет на барабанной установке, женщина на третьем триместре беременности, плюс еще вдовствующая принцесса Дженовии. Теперь мне уже ничего не страшно.
9 мая, пятница, домашняя комната
Я решила пойти сегодня в школу, потому что:
1) Сегодня День прогула старшеклассников, так что большинства тех, кто хочет увидеть меня хладным трупом, нет. Некому бросаться в меня огрызками;
2) Все же лучше, чем торчать дома.
Правда. На Томпсон Стрит, 1005, квартира 4А, сейчас неспокойно. Первым делом бабушка, едва проснувшись, потребовала, чтобы я принесла ей горячей воды с медом и лимоном. Не успела я вякнуть «ни за что на свете», как поняла, что шутки закончились. Я думала, она меня прибьет!
Вместо этого она швырнула фигурку Джайлса – Куратора Баффи, Истребительницы вампиров, об стенку! Я попыталась объяснить ей, что это коллекционная вещь, и она стоит дороже, чем я за нее заплатила, но моя речь не произвела на нее должного впечатления.
– Ступай и принеси мне горячую воду с медом и лимоном!
Пришлось принести ее вонючую горячую воду с медом и лимоном, которую она выпила, после чего просидела примерно полчаса в моей ванной. Понятия не имею, чем она там занималась, но мы с Толстым Луи были доведены до крайней ярости… Я – потому что мне надо было почистить зубы, 'а Толстый Луи – потому что у него там туалет стоит.
