Майор Фабрициус отправился домой в отпуск. Командный пункт дивизии находился всего в нескольких километрах от нас, на другой стороне холма. Из штаба открывался широкий вид на заросли камышей вблизи Кубани. На реке обитало немыслимое количество птиц, которыми правили несколько величественных лебедей. Фабрициус пришел к нам рано утром, чтобы попрощаться, и мы расположились на небольшой террасе, имевшейся перед нашей хижиной: двое старых друзей, которым многое надо было обсудить. В течение лета становилось все более и более очевидно, что «партия проиграла войну». Но в то время мы еще не особо задумывались над тем, что будет лично с нами.
Фабрициус объяснил мне, что стратегически важные события, которые произошли этим летом в России, явились неизбежным следствием ошибок, допущенных в 1941-м и 1942 годах. Новые ошибки, которые Диктатор совершает раз за разом, можно объяснить только тем, что он сам уверовал в миф о своей стратегической гениальности.
Как раз перед нами располагалось кладбище дивизии. Позади него солнце отражалось в глади Курганского лимана, населенного громадным количеством птиц. Мы прикинули, следует ли нам отводить нашу часть. Однако это было невозможно. Что с нами случилось, если старые степные лисы, которые знают внутренность и изнанку войны, отойдут в тыл, а фронт оставят оборонять новобранцам, которым еще предстоит всему научиться? Разве мы не хотели победить? Японцы в Карачи! Мы оба рассмеялись. Они даже не осмелились напасть на Индию.
Однако они захватили всю восточную часть Азии.
Как крысы в западне? Китай больше России.
Больше, чем Россия!
Мокасин, который был непревзойденным мастером в искусстве приготовления турецкого кофе, сделал великодушный жест. Затем появился сержант Германн, небрежно отдал честь, достал из своего кармана листок бумаги и с важным видом объявил о производстве майора Фабрициуса в почетные рядовые медицинской службы. Он вручил ему полкилограмма кофе, который теперь находился в его распоряжении. Фабрициус рассмеялся и поблагодарил его. Затем он сел в машину и, помахав на прощание, исчез в громадном облаке пыли. В этом же облаке исчезло и мирное лето. Через 3 дня мы похоронили генерала; он погиб по дороге к боевым позициям, его машина налетела на мину, и взрывом ее разнесло на куски. Мы похоронили его среди солдат на кладбище, расположенном на берегу Курганского лимана. Похороны прошли со всеми воинскими почестями в присутствии командующего армией, сверху всю церемонию прикрывала эскадрилья истребителей.
Через несколько недель на могилах не осталось ни одного креста.
Глава 21
День «X»
Наконец, настал день «X». Начиная примерно с конца лета становилось все более и более очевидным, что Таманский плацдарм придется эвакуировать. Вся операция была продумана вплоть до мельчайших деталей. И была проведена в соответствии с намеченным планом.
Ситуация была отнюдь не простая. Русские сконцентрировали значительные силы для наступления на наши позиции, и мы, вероятно, опередили их всего на несколько дней; было ясно, что они сделают все возможное, чтобы нанести нам как можно больший урон. Их планы были сорваны. Проведенную эвакуацию можно считать образцом оперативного искусства, разработанного Генеральным штабом; по всей видимости, на ее примере каждый год в Академии имени Фрунзе в Москве до сих пор рассказывают молодым штабным русским офицерам, как вообще надо проводить подобные операции.
В последние дни перед эвакуацией нас не только усиленно бомбили с воздуха, но и обстреливали из артиллерийских орудий. Русские ввели в действие батарею новых дальнобойных орудий калибра 8,8 сантиметра, установленных в зарослях ивняка на болотах, откуда они могли легко нас достать. Однако возведенные нами в течение лета укрытия спасли нас от неоправданных потерь, и теперь мы делали операции под землей. У нас даже была проточная вода, которая поступала из бетонного резервуара, расположенного на крыше бункера. В день «Х2» мы передали этот бункер другой медицинской роте, которая не могла больше оставаться в станице Курганской, потому что ее очень сильно бомбили, и их искреннее изумление от увиденного компенсировало нам все страдания от расставания с нашим детищем.
Мы открыли полевой хирургический госпиталь в Голубицкой, к западу от Темрюка. Наш госпиталь для легкораненых был расформирован некоторое время назад, и все медицинское оборудование было отправлено в Крым. Рота сформировала две независимые друг от друга полевые хирургические группы, которые были весьма подвижны и снабжены только самым необходимым; наш второй хирург был включен в одну из них, а молодой военный медик – в другую; меня вызывали туда, где в этом возникала наибольшая необходимость. Обе группы имели в своем распоряжении грузовики и машины скорой помощи, но на всякий случай – поскольку в любой день могли пойти дожди – мы приберегли несколько крестьянских телег. Все это было сплошной импровизацией; но эта импровизация была основана на накопленном нами громадном практическом опыте.
За ночь мы добрались до Голубицкой, и на рассвете следующего дня мы в последний раз искупались в волнах прибоя. Я позавтракал вместе с Ромбахом. Мы оба знали, что день «X» назначен на завтра, и ждали возвращения Самбо – он должен был доставить самые последние распоряжения командира дивизии. Он прибыл через некоторое время в сопровождении Германна – теперь уже старшего сержанта – и капрала Шварцбаха, который занял место сержанта Кляйна в качестве начальника канцелярии. Кляйн был переведен в непосредственное распоряжение начальника медицинской службы дивизии. Нам было очень жаль с ним расставаться, он был непревзойденным мастером военной бюрократии, но иметь близкого друга, который служит в канцелярии у нашего непосредственного начальника, было большим преимуществом.
Германн и Шварцбах выглядели очень живописно, когда пытались проехать на старом заржавевшем мотоцикле по песку. Мы понятия не имели, какая муха укусила вышестоящее начальство, и просто должны были выполнять приказ. Дело в том, что как раз этим утром мы получили распоряжение о повышении мобильности медицинских рот, оснащенных конной тягой; и это после двухлетнего опыта ведения войны в России. В соответствии с новым приказом, старший сержант роты и начальник канцелярии должны были иметь в своем распоряжении по мотоциклу. На самом деле в распоряжении у старшего сержанта роты имелся не только мотоцикл, но и лошадь, иначе он просто не смог бы справляться со своими многочисленными обязанностями.
На линии фронта в день «X» все прошло в соответствии с намеченным планом, но на нашем участке возникло одно непредвиденное обстоятельство. Русские ночью высадили десант на участке побережья, расположенном между нашей станицей и Темрюком, всего в нескольких километрах от нас. Очевидно, они собирались взорвать мост через Кубань. Корабли, которые высадили десант, растаяли в предрассветном тумане, а высадившиеся заняли круговую оборону вокруг одной из ферм. Некоторое время они вели себя тихо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
