скромный факт: миссис Дэвис никаких
сандвичей не готовила. Анджела, я нащупал один коварный поворотец, и ты мне, пожалуйста, не мешай.
— Неужто в самом деле разгадал?
— Пока что не до конца, но я как раз на том этапе, когда великий сыщик восклицает: «Боже, каким я был слепцом!» Правда, таким уж слепцом я себя не считаю; наоборот, чертовски здорово, что я зацепил эту мыслишку именно сейчас. Все, до поры до времени с тебя хватит.
— Майлз, ну, будь хорошим мальчиком. Расскажи мне про все, а? Тогда я, может, пересмотрю свое мнение о твоей персоне.
— Кто насмехался надо мной за то, что я сижу дома и раскладываю пасьянс, когда остальные просто с ног сбились? Нет, ничего я тебе не скажу. Да у меня и нет пока полной картины.
— Ну скажи хотя бы, выиграл ты эти сорок фунтов или нет.
— Дудки, потом все узнаешь.
— В таком случае я заставлю мистера Лейланда взять тебя под стражу и пытать тисками. Кстати, интересно, как там мистер Лейланд? Бринки уже небось добрался до гаража, и, по-моему, его вот-вот доставят обратно в гостиницу.
— До гаража? Конечно-конечно. Хотя погоди-ка… Ясное дело, если вдуматься, нет вообще ни малейшего основания считать, что Бринкман собирался брать машину.
Глава 21
Вечер Эймса
Эймс стоял у окна в коридоре, ведущем к бару, предварительно убедившись, что света за спиной нет и снаружи его не видно. Да, без сомнения, на сумеречной улице появился именно Бринкман, Бринкман-беглец, с чемоданчиком в руке. Эймс подождал, пока он свернет за угол, затем нахлобучил шляпу и двинулся следом. У него не было опыта в таких делах, но, к счастью, ничего особенного тут не требовалось. Бринкман наверняка направляется в гараж, а когда он войдет в открытые ворота, сам Эймс без труда юркнет за ним и спрячется за створкой, чтобы перекрыть беглецу путь к отступлению. Черт побери, почему он все-таки не пошел короткой дорогой?
Скоро, однако, Эймс заметил, что опередил события и успокоился преждевременно. Бринкман дошел до поворота, но к гаражу не свернул. Он направился к Пулфордской дороге, той самой, которая вела к каньону и Долгой заводи. Вот так номер! В их расчеты ничего подобного не входило. Черт побери, что же этот малый замыслил? Ведь он не просто оставлял машину — он оставлял гараж, а значит, и весь наличный чилторпский транспорт. Не пойдет же он в Пулфорд пешком — слава богу, ни много ни мало двадцать миль. Он и до Лоугилл-Джанкшн вряд ли на своих двоих доберется, все-таки восемь миль, хотя, конечно, таким манером он вышел бы к железнодорожной магистрали. Чилторпская станция об эту пору безнадежна, оттуда с цивилизацией никак не свяжешься. Нет, если Бринкман и отправился по этой дороге, то лишь затем, чтобы по ней же и вернуться в поселок.
Однако можно ли ему, Эймсу, твердо рассчитывать на это? Можно ли пойти сейчас прямо в гараж и предупредить Лейланда о том, что происходит? В таком случае он оставит Бринкмана без надзора, а ему велено глаз не спускать с секретаря. Эймс привык выполнять приказы, выполнил и на этот раз. Надо было соблюдать осторожность, ведь если Бринкман вдруг повернет обратно, не исключено, что он угодит прямехонько в объятия своего преследователя. Вот почему Эймс крался за своим поднадзорным чрезвычайно осторожно, на расстоянии ярдов тридцати от него, перебегая от одной двери к другой, прячась за купами ракитника и дрока на обочине дороги. В нависшем полумраке задача эта была не из легких, но внезапные вспышки молний не позволяли ему подобраться к Бринкману поближе. Наконец последний чилторпский дом остался позади, теперь они направлялись вверх по холму к развилке. Если Бринкман пойдет нижней дорогой, значит, он решил добраться до Лоугилл-Джанкшн, и тогда его можно в два счета догнать на машине. Нет, все же вряд ли он так поступит, вряд ли поставит крест на автомобиле и тысяче фунтов!
Та-ак, в Лоугилл он не собирается. Вместо этого пошел вверх по холму, а эта дорога выведет его либо к железнодорожной станции, либо через болота к Пулфорду. Как бы там ни было, каждый шаг уводит и охотника, и дичь все дальше от помощи.
«Если он пойдет дальше, — сказал себе Эймс, — я нарушу приказ и от первого же дорожного столба поверну в Чилторп, в гараж, пусть садятся в машину и едут за ним… Ба, что это он еще надумал?»
Бринкман сошел с дороги и не спеша зашагал полевой тропинкой в сторону каньона. Еще не легче; тропинка была крутая, а Эймс, хоть и взял на всякий случай у Бридона электрический фонарик, не смел им воспользоваться, опасаясь выдать себя. Поступок Бринкмана поверг его в полное недоумение. Других дорог здесь нет, пройдя через каньон, Бринкман разве что выберется на то же шоссе, только на несколько сот ярдов выше. Подождать, что ли, у начала тропинки? Или пойти по шоссе, наблюдая за ним сверху? И снова Эймс вспомнил приказ. Единственный способ постоянно держать Бринкмана в поле зрения — это идти за ним по пятам. Скорей всего, рассуждал Эймс, тут все ноги в потемках собьешь, но отступать поздно. Хорошо, хоть елки и папоротники помогают незаметно следовать за беглецом. И дождь под елками не так чувствуется, а то плащ уже почти насквозь промок и брюки отсырели до самых колен. Ну и ладно, дело есть дело.
В грозу любое место выглядит величественно и сурово, а уж скалистый пейзаж и подавно. В трепетном зареве молний склоны долины по обе стороны бушующей внизу реки казались крыльями исполинской бабочки, которая стряхивает с себя капли безжалостной росы. Жерло каньона, наполненное мраком, потому что свет молний не проникал в его глубины, походило на иллюстрацию к Дантову «Аду». Дождинки на косогоре, отражая грозовые вспышки, искрились, точно алмазы; текучий огонь, думал Эймс. Да, от такого зрелища обо всем на свете забудешь. Но Эймсу было не до красот природы — слишком трудную и зловещую миссию на него возложили.
У самого Бринкмана фонарика то ли не было вовсе, то ли он его не зажигал. Да, в общем, он и не торопился, хотя чуть ускорил шаги, когда часы на церковной колокольне пробили половину девятого. К этому времени он уже подошел к каньону и исчез среди скал, а Эймс, под надежным прикрытием темных папоротников, припустил за ним бегом по мокрой траве. Каньон и всегда-то наводил ужас, а теперь, в бурю,
