"Не будь смешной! Ты сравниваешь мою работу с демонами?"
"Малфурион бы…"
"Малфурион!" закричал он, и его лицо становилось все более мрачным "Теперь я понял! Каким растяпой, каким шутом я, должно быть, кажусь тебе!" он сжал свой кулак, и чистая энергия засияла вокруг него "Ты уже выбрала, Тиранда, даже если еще и не сказала об этом".
"Я не сделала ничего такого!"
"Малфурион… — повторил Иллидан сквозь крепко сжатые зубы — что ж, желаю счастья вам двоим… если мы конечно выживем".
Он развернулся и направился к месту расположения Лунной Стражи. Тиранда смотрела, как он шагал прочь. Непрошеная слеза скатилась по ее щеке.
"Шаман?" раздался голос сзади.
Жрица подпрыгнула от неожиданности.
"Броксигар?"
Орк кивнул.
"Он обидел тебя, шаман?"
"Н-нет, просто недопонимание".
Брокс посмотрел вслед удаляющемуся Иллидану. Звероподобный воин издал низкий рык.
"Этот много недопонимает… и еще больше недооценивает".
"Я в порядке. Ты что-то хотел?"
"Ничего" ответил орк, пожимая плечами.
"Ты пришел, потому что я была с Иллиданом, ведь так?"
"Недостойный многим обязан тебе, шаман… но еще большим он обязан ему".
Жрица наморщила лоб.
"Я не понимаю".
Брокс согнул свои пальцы, те самые пальцы, что были однажды обожжены Иллиданом.
"Не обращай внимания, шаман, не обращай внимания".
"Спасибо за то, что пришел ко мне на помощь, Броксигар. Я буду в порядке… как и Малфурион. Я знаю это".
Орк хмыкнул. "Смиренный надеется на это"
Но глаза его продолжали пристально следить за Иллиданом.
Ронин остановился, следя за тем, как разговаривают орк и жрица. Он отлично понимал, почему Брокс неожиданно вернулся чтобы поговорить с Тирандой. Привязанность Иллидана к ней переросла в одержимость. Заклинатель, казалось, совсем не беспокоился о жизни своего брата и — насколько волшебник мог судить — пытался использовать отсутствие Малфуриона чтобы улучшить свои собственные отношения с Тирандой.
Но любовный треугольник ночных эльфов было последним, что волновало Ронина сейчас. Намного больше он был озабочен тем, что узнал из атаки в лесу. И хотя Ронин почувствовал облегчение, узнав, что Красус и друид выжили, их победа расстроила человека более чем что-либо еще с тех пор, как он прибыл сюда.
Они сразились с Хаккаром, Псарем. Ронин произносил это имя с ужасом, ведь нечистый демон с помощью своего кнута призывал бесчисленные стаи адских гончих, бича для любых заклинателей. Как много волшебников Даларана погибли ужасной смертью из-за зверей демона во время второго вторжения Легиона?
Да, у Ронина были причины впадать в отчаяние едва заслышав имя Псаря, но кое-чего он боялся еще больше.
Он боялся смерти Хаккара здесь, в прошлом.
Хаккар погиб в будущем. Демон пережил войну против ночных эльфов.
Но не в этот раз. В этот раз Хаккар был убит… и это означало, что будущее определенно будет другим.
Что в свою очередь значило, что, не смотря на убийство могущественного демона, война вполне может быть проиграна.
Гиппогрифы взлетели над землей, покрывая мили с каждым тяжелым ударом своих огромных крыльев. И хотя они не могли летать так быстро, как драконы, мало кто еще мог соревноваться с ними. Эти животные были рождены для полета, и Красус чувствовал их удовлетворение, когда они пролетали над холмами, реками и лесами.
Рожденный в небе, маг-дракон подставил свое лицо навстречу ветру, наслаждаясь ощущением, недоступным ему из-за его трансформации. Он улыбнулся не прошенному воспоминанию его первого полета с Алекстразой. В тот день он только стал ее консортом, и пара наконец-то начала ритуал перед ихним первым спариванием.
В течении ритуала Красус — или Кориалстраз в его истинной форме — летал кругами вокруг большей по размеру самки снова и снова, показывая ей свою силу и ловкость. Она, в свою очередь, летала широкими кругами вокруг измерения драконов. Самка поддерживала постоянную скорость, не слишком быструю и не слишком медленную. Ее новый супруг должен был показать свою удаль во всем, но так же ему должно было хватить энергии, чтобы потом совокупиться с ней.
Кориалстраз выполнял всевозможные воздушные маневры, чтобы впечатлить свою супругу. Он летел на своей спине. Он пролетел между двумя близко стоящими вершинами гор. Он даже упал на самые заостренные из них, избежав нанизывания буквально в нескольких футах. Иногда он был безрассудным, но это было частью игры, частью ритуала.
"Моя Алекстраза" прошептал Красус ветру, когда воспоминания улетучились. Возможно, это слеза выкатилась из его глаза, или же это была просто капля небесной влаги — в любом случае, ветер быстро унес ее прочь, и он сконцентрировался на своем путешествии.
Ландшафт становился все более холмистым и гористым. Они почти пролетели полпути. Красус был доволен, но все еще нетерпелив. Что-то было не так, и у него была хорошая догадка насчет причины.
Нелтарион
Хранитель Земли
Известный в истинном времени Красуса как монстр Смертокрыл.
Хотя большая часть его памяти была потеряна при перемещении во времени, ничто не могло заставить Красуса забыть про черного зверя. В будущем, Смертокрыл был самим злом, безустанно работающим над тем, чтобы уничтожить мир, и после править его руинами. Нелтарион уже переступил порог безумия, и Красус пострадал из-за этого. Когда он последний раз попал домой, принесенный младшим Я, Красус столкнулся с паранойей Хранителя Земли. Опасаясь, что маг-дракон может предупредить остальных о приближающемся предательстве — кстати говоря, верном предположении — черный левиафан сотворил коварное заклинание, которое не не позволяло его оппоненту рассказывать о нем. Большинство драконов теперь считали, что Красус стал полу безумен из-за заклинания.
Тишина, сначала замеченная молодым Кориалстразом, а теперь и его старшим Я, могла означать лишь одно — Нелтарион продвинулся в своих начинаниях. Какими они конкретно были, Красус вспомнить не мог, и это ранило его больше всего из того, что должно было быть утеряно. Если и было что-то, что маг изменил бы в прошлом без страха о последствиях, то это было бы предательство Нелтариона. Ведь оно, более чем что либо, вело расу драконов к окончательному падению.
Красус вдруг понял, что Малфурион зовет его по имени. Тряхнув головой, он оглянулся на друида.
"Красус! Ты болен?"
"Болезнью, которую невозможно исцелить!" ответил старейший заклинателю. Он нахмурился своей собственной неосторожности. Столетия он учился сохранять свои эмоции под маской, и все это улетучилось с возвращением в это неспокойное время. Теперь Красус контролировал себя не намного больше, чем Ронин или даже орк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
