...А вот и самые последние донесения: по гитлеровской агентуре нанесен сокрушительный удар. Арестованы десятки шпионов. В районе Кумского озера схвачена группа немецких парашютистов.
Наконец, списки фашистских шпионов, оставленных пока на свободе. Они полагают, что им удалось замести следы. Что ж, пускай пока так и думают.
Генерал откидывается. Закрывает папку. Он удовлетворен прочитанным. До сих пор все делалось правильно. Немцам не удалось провести ни одной значительной операции. Остатки гитлеровской агентуры находятся под надежным контролем. Теперь самое главное — не переоценить свои силы. Генерал понимает, что схваченный за горло враг пойдет на все. На календаре не сороковой и не сорок первый год. Чаша весов после Сталинграда и Курска склонилась в пользу Советского Союза. И Гитлер не упустит возможности нанести удар в спину... Покушение на лидеров союзнической коалиции может выглядеть в глазах Гитлера действительно последним шансом.
Значит... Значит, нужно работать. Еще тоньше, еще умнее, еще предусмотрительнее.
Генерал встает из-за стола, делает несколько шагов по кабинету. Потом возвращается к столу и записывает что-то на календаре. Это наметки некоторых распоряжений, которые он отдаст завтра. Потом включает приемник: сейчас будет передача «В последний час». Правда, ему уже известна сегодняшняя сводка, но одно дело прочитать ее, а другое — услышать голос Левитана.
...В дверь еле слышно стучит капитан Ряшенцев.
— Товарищ генерал, только что получены шифровки: из отряда Медведева, из Берлина, из Софии, из Швейцарии. По-моему, чрезвычайно важные. Иначе бы не побеспокоил.
— Давайте сюда.
Капитан кладет перед ним несколько листков бумаги и выходит.
Генерал склоняется над бумагами и, еще не прочитав весь текст, сразу выхватывает из него самое важное слово: «Тегеран».
Он поднимает трубку аппарата.
— Товарищ член Государственного Комитета Обороны!
— Слушаю вас.
Свежие сообщения. Одни подтверждают другие, хотя все из разных мест. Немцы начали...
11
Причина, по которой фон Ортель спешно выехал в Берлин, не имела никакого отношения к опасениям Пауля Зиберта.
Все было проще — Вальтер Шелленберг вызвал одного из своих лучших агентов, чтобы отдать ему наконец приказ, которого тот ожидал со дня на день. Неожиданными для Ортеля были лишь некоторые детали.
Будущий «убийца века» не должен был иметь ничего общего с германской секретной службой, поэтому Шелленберг по телефону приказал штурмбаннфюреру расстаться навсегда с тем именем, которое могло быть взято на заметку советскими разведчиками в Ровно. По той же причине Шелленберг запретил Ортелю брать с собой кого-либо из «воспитанников» Ровенской школы террористов, замаскированной под частную зуболечебницу. Естественно, после такого приказа эсэсовец и не заикнулся о своем желании привлечь к операции некоего Зиберта.
Фон Ортель успел уже сменить в своей недолгой, но бурной жизни больше фамилий, чем фрейлен Марлен — певица из ресторана «Дойчегофф» — любовников. Очередной фарс он разыграл точно и быстро.
Прямо с военного аэродрома эсэсовец направился на Беркаерштрассе. Вальтер Шелленберг, не передоверяя столь важного дела никому из помощников, лично давал ему необходимые инструкции.
— Ваше новое имя Вернер Коппель. Вы инженер-путеец, австриец, бежали из Вены после аншлюсса, как противник нацизма, хотя и не принадлежали ни к какой политической партии. Работали в Турции, теперь решили перебраться в Иран. Кстати, туда вы действительно попадете из Анкары. Там работает один из наших лучших резидентов Макс фон Оппенгейм, о котором вы, должно быть, слышали.
Фон Ортель, конечно, слышал эту фамилию: доктор Оппенгейм был видным немецким археологом и еще более видным шпионом. За заслуги на этом поприще служба безопасности даже простила ему еврейское происхождение, что было уже само по себе событием чрезвычайным. В свое время Шелленберг имел из-за Оппенгейма крупный разговор с начальником гестапо группенфюрером Мюллером. Шелленберг выиграл спор, потому что сумел убедить начальство в исключительной ценности археолога.
Начальник VI отдела продолжал инструктаж:
— В Тегеране остановитесь в отеле «Фирдоуси», где разыщите Анри Фрошона, представителя посреднической фирмы «Конье и сыновья». Он постоянно живет в «Фирдоуси». Обратитесь к нему по-французски: «Мы случайно не соотечественники?» Отзыв: «Нет, вы, судя по выговору, австриец, а я из Швейцарии». Запомните его лицо.
Шелленберг выдвинул ящик письменного стола, вынул оттуда увеличенную фотографию и протянул Коппелю. Тот внимательно изучил снимок, вернул его начальнику и спросил:
— Рост?
— Сто восемьдесят. Шатен. Глаза серые.
— Благодарю вас, господин бригаденфюрер. Я сумею опознать Фрошона.
Шелленберг удовлетворенно кивнул.
— У Фрошона есть отличная группа. Она поступает в ваше распоряжение. Он давно в Тегеране, знает город, у него должны быть соображения по поводу проведения акции. Но его людей не хватит. Для основной работы в Иран будет заброшена специальная группа. В ее составе штурмбаннфюрер Шульце, оберштурмфюрер Мерц и оберштурмфюрер Дихгофф. Кроме них еще шесть человек из наших школ в Копенгагене и Фалькенбурге. У Шульце и Мерца большой опыт таких акций. Как вам может быть известно, штурмбаннфюрер Шульце имеет личные заслуги перед фюрером, он участвовал в ликвидации его врагов еще в «Ночь длинных ножей». Дихгофф не знаком с акциями, но он был старшим лейтенантом в Красной Армии и может действовать в русской военной форме. Кроме того, он владеет персидским языком.
После акции вы возвращаетесь в Турцию любым способом, какой сочтете нужным. Что же касается остальных, то... можете считать их лицами, чья излишняя осведомленность представляет опасность для государства. Вы меня поняли, Коппель?
Коппель понял.
12
Путешествие австрийского беженца в Тегеран заняло около трех суток. Самолет «люфтганзы» доставил его из Берлина в Анкару, но дальнейший путь был сложным и опасным. Вальтер Шелленберг не зря в свое время вступился за Макса фон Оппенгейма. Только благодаря его необъятным связям среди контрабандистов и торговцев опиумом на всем Ближнем и Среднем Востоке Вернер Коппель утром двадцатого ноября стоял на площади Туп-Хане в центре Тегерана.
Коппель знал, что Анри Фрошон ждет его в ресторане отеля «Фирдоуси» с трех до пяти уже несколько дней. Значит, у него есть еще часа четыре, чтобы оглядеться в незнакомом городе.
Был отличный солнечный день. Вдали за северной границей города отчетливо белели в безоблачной синеве заснеженные пики хребта Эльбурс. С удовольствием вдыхая прохладный, свежий воздух, Коппель шагал по широким прямым улицам, обсаженным деревьями. Он миновал хиабан Насерие и вышел на Лалезар. Главная улица столицы приятно поразила его богатыми особняками, сверканием зеркальных витрин европейских магазинов, шикарными автомобилями.
