замуж: задолбался её чемоданы по городу таскать. В оригинале в этой фразе звучит «любовник обещал переломать ноги», а всё остальное сложить было нетрудно.
— И давно вы вместе? — вместо ответа снова спросила она.
Его губы едва тронула улыбка.
— Это она тебе сказала?
Ирка снова не удостоила его ответа.
— Мы друзья, Ир, — закинул он ногу на ногу. — Просто хорошие друзья.
— Как Вадим со своей Другом? — хмыкнула Ирка.
— Ну-у-у, у Вадима там всё посложнее… но тебе лучше у него спросить.
— Обязательно спрошу. Ладно, Лёш, — встала Ирка. — Тебе пора.
— А кино? — то ли правда не понимал, то ли косил под дурачка Макеев.
— С Вадимом посмотрю, — улыбнулась она.
— Ну давай хоть фильм тебе скину. Да посуду убрать помогу, — подскочил он.
Посуду Ирка унесла сама, пока он скидывал фильм на флешку. Запусти его в дом, ещё предложит полочку повесить или ножи поточить, а там и на ночь останется — не выгонишь.
А когда он уже сел в машину, подала ему кофту.
«Чёрта с два у тебя получится забыть её снова!» — коварно улыбнулась она.
Макеев замер, усмехнулся, забрал кофту и махнул на прощание.
Ирка выдохнула и закрыла за ним калитку.
— А с кем из девчонок в школе дружил Лёха? — спросила она у Вадима час спустя.
45
Чёртова жизнь налаживалась: он позвонил. Уставший, измученный, не выспавшийся. Вернее, спросонья. У него даже след на щеке остался от подушки. Хотя те два часа, на которые он отрубился с утра и сном-то назвать нельзя.
— Какие глаза у тебя красные, — пока он думал над ответом, наклонилась к экрану Ирка.
— Да, всю ночь работал, — потёр Вадим руками лицо. Выдохнул: — У нас тут полный пи… Думал, вырвусь к тебе на пару дней, а нас заддосили. Хакерская атака, если тебе это о чём-то говорит.
Если Ирке это о чём-то и говорило, то лишь тихо напомнило, как отец Вадима сказал: «Он придумает тысячи причин, найдёт сотни отговорок, и все они будут казаться тебе убедительными, но в итоге так и не приедет».
— Так что насчёт Лёхи?
— Лёхи? — удивился Вадим. — Ах да, ты же спросила, с кем он дружил. Чтобы близко, ни с кем. Он особо девчонками не увлекался.
— Ну кто-то же ему наверняка нравился? Или ты был настолько занят собой, что его проблемы тебя не интересовали? — усмехнулась Ирка.
Воскресенский скривился. Можно сказать, болезненно. Даже прикрыл один глаз.
— Малыш, не злись. Пожалуйста! Я правда не мог позвонить. Мне поссать было некогда. Нам похерачили всю… в общем, неважно. Было трудно. Но мы справились.
— Ясно, — кивнула Ирка. — Очень рада за вас.
— Да, я самоуверенный эгоист, — примиряюще улыбнулся Воскресенский. — Ничего не могу с этим поделать. Делами Макеева я действительно интересовался слабо.
— И, конечно, ты не в курсе, что ему нравилась Анфиса?
— Анфиса? Ты второй раз меня о них спрашиваешь.
— И ты второй раз не знаешь, что мне ответить.
— Не знаю. И не понимаю, почему ты вообще спрашиваешь про Макеева.
— Сначала ответь, а потом я скажу почему.
— Не представляю, что у Макеева могло быть с Анфисой. Она даже не смотрела в его сторону. Можно сказать, брезгливо отворачивалась, если видела. И если говорила о нём, то только с пренебрежением. Она за одну парту с ним никогда не села бы.
— Да, я тоже изводила Петьку насмешками и пренебрежением, а в итоге…
— Он стал твоим первым? — улыбнулся Вадик.
— Он стал моим лучшим другом, — не отреагировала на коварную улыбку Ирка. — Я знаю, что это такое. У нас тоже был грёбаный треугольник: Аврора любила Петьку, Петька меня, а я…
«…тебя, — добавила она мысленно. — Господи, я всю жизнь любила только тебя!»
— Он ей не нравился, Ир, — уверенно сказал с экрана Воскресенский. — Это не ваш случай. Хотя, конечно, нравится ли Анфиса Макею, я не спрашивал. Точно знаю, что у него кто-то был. Но с кем он трахается, мы не обсуждали. У нас не принято.
— У кого это у вас? — хмыкнула Ирка. — У брутальных мужиков?
— Ну типа того, — улыбнулся Вадим.
— Тогда у меня для тебя новость, брутальный мужик, — покачала головой Ирка. — Кроме той, что Анфиса трахается с Макеевым, и трахается давно, возможно, со школы. Он приезжал сегодня. В кино меня приглашал. По городу покататься звал.
— Кто? — ожидаемо непонимающе уставился на Ирку Воскресенский.
— Тебе в рифму ответить или сам догадаешься?
— Лёха? — переспросил он.
— Лёха.
— Приезжал и…
— … — Она развела руками.
— Нет, я слышал, — оценил Вадим её скептически поджатые губы, — просто не могу поверить.
Ирка вкратце рассказала ему про кофту, про чай, про то, как тот сказал, что Вадим неправильно положил доски.
— Вот сука! А зачем ты вообще поила его чаем?
— Ну, начинается… — закатила глаза Ирка. — Давай скажи, что это я его пригласила, дала повод, спровоцировала и вообще, сама во всём виновата.
— Но с чего-то же он решил что может…
— Так, всё! — перебила Ирка. — Иди работай. До свидания, Вадик! — захлопнула она ноутбук.
Упала на подушки.
— Супер! Я ещё и виновата, — сказала она в потолок.
Вот сейчас действительно было обидно. Она его ждала, скучала, переживала за него, а он…
Слёзы не просили, но они потекли.
Ирка обняла подушку, ткнулась в неё лицом. Немножко поплакала, а потом потянулась за телефоном.
— Привет, — сказала она Петьке.
— Хм, — удивился Северов. — Ну, привет.
— Поговори со мной, — шмыгнула Ирка.
— У-у-у…. Чего ревёшь?
— Я такая дура, Петь, — тяжело, отрывисто вздохнула она.
— Мог бы поспорить, что нет, но не буду. Что случилось?
На заднем фоне Ирка слышала уличное движение: гудки клаксонов, шуршание шин.
— Погоди, подальше от дороги отойду, — сказал Петька, — а то плохо тебя слышу.
— А ты где?
— Да хрен знает. Где-то в городе. Сейчас свернул куда-то во дворы.
— И что там?
— Дома, машины, люди. Черёмуха цветёт.
— М-м-м… черёмуха, — мечтательно
