28 марта 1915
Океан — ручью
Я — океан, соленый и громадный;Люблю метать на берег пенный вал,Люблю ласкать, целуя пастью жадной,Нагие груди сине-сизых скал.
Люблю, затеяв с бурей поединок,Взносить до туч поверхность зыбких вод,Бросать китов, как маленьких сардинок,Смеясь, кренить озлобленный дреднот!
Я — океан, соленый и холодный.Зачем же ты, дрожа, ко мне приник,Земной поток, спокойный, пресноводный,Целуешь устьем мой огромный лик?
Привык ты литься по лесным полянам,Поить людей, их отражать глаза…Тебе ли слиться с древним океаном,С тем, с кем дружат — лишь ветер да гроза!
Ступай назад, к своим лугам зеленым,Предайся грезам, в вечно-мирном сне,Иль сдайся бурям, темным и соленым,Растай, исчезни, потони во мне!
Май 1913
Ночь
Ветки темным балдахином свешивающиеся,Шумы речки с дальней песней смешивающиеся,Звезды в ясном небе слабо вздрагивающие,Штампы роз, свои цветы протягивающие,Запах трав, что в сердце тайно вкрадывается,Теней сеть, что странным знаком складывается,Вкруг луны живая дымка газовая,Рядом шепот, что поет, досказывая,Клятвы, днем глубоко затаенные,И еще, — еще глаза влюбленные,Блеск зрачков при лунном свете белом,Дрожь ресниц в движении несмелом,Алость губ не отскользнувших прочь,Милых, близких, жданных… Это — ночь!
5 января 1915
Усни, белоснежное поле
Усни, белоснежное поле!Замри, безмятежное сердце!Над мигом восходит бесстрастье;Как месяц, наводит сияньеНа грезы о нежащей страсти,На память о режущей ласке…Конец. Отзвучали лобзанья.В душе ни печали, ни счастья…Так спят безответные дали,Молчат многоцветные травы,Одеты холодным покровом,Под синим, бесплодным сияньем.Спи, спи, белоснежное поле!Умри, безнадежное сердце!
29–30 октября 1914
Всем
О, сколько раз, блаженно и безгласно,В полночной мгле, свою мечту храня,Ты думала, что обнимаешь страстно —Меня!
Пусть миги были тягостно похожи!Ты верила, как в первый день любя,Что я сжимаю в сладострастной дрожи —Тебя!
Но лгали образы часов бессонных,И крыли тайну створы темноты.Была в моих объятьях принужденных —Не ты!
Вскрыть сладостный обман мне было больно,И я молчал, отчаянье тая…Но на твоей груди лежал безвольно —Не я!
О, как бы ты, страдая и ревнуя,Отпрянула в испуге предо мной,Поняв, что я клонюсь, тебя целуя, —К другой!
15 июля 1915
Бурково
Над омутом
Ветер, сумрачно пророчащий,Всплеск волны, прибрежье точащей,Старых сосен скорбный скрип…Строго — древнее урочище!Миновав тропы изгиб,Верю смутно, что погиб.
На граните, вдоль расколотом,Отливая тусклым золотом,Куст над омутом повис.Застучит в виски, как молотом,Если гибельный капризВдруг заставит глянуть вниз.
Холодна вода глубокая…Но со дна голубоокаяДева-призрак поднялась.Иль уже в воде глубоко я?Иль русалка, засмеясь,Белых рук замкнула связь?
Ветер плачется, пророчащий;Плещет вал, прибрежье точащий;Смолкли всплески быстрых рыб.Строго — древнее урочище!Стонет сосен скорбный скрип,Что еще пришлец погиб!
12 сентября 1915
Калейдоскоп
Забава милой старины,Игрушка бабушек жеманных,Ты им являл когда-то сныВидений призрачных и странных.
О, трубочка с простым стеклом,Любимица княгинь и графов!Что мы теперь в тебе найдем,В годину синематографов?
Позволь к тебе приблизить глаз;Своей изменчивой усладой(Ах, может быть, в последний раз!)Его обманчиво обрадуй!
Ярко и четко, в прозрачности синей,Ало-зеленые звезды горят.Странны случайности сломанных линий…Это — кометы в эфирной пустыне,Это — цветы на лазоревой льдине,Чуждых цветов металлический сад!
Миг, — всё распалось в стремительной смене!Кто, окрыленный строитель, воздвигЭти дворцы упоительной лени,Башни безвестных, ленивых Армении,Те арабески и эти мишени,Эти фонтаны из золота? — Миг, —
Вновь всё распалось, и встали кораллы,Вкруг перевиты живым жемчугом.Или рубины, пронзительно-алы,Яркость вонзили в живые кристаллы?Или наполнены кровью бокалы,Белый хрусталь ярко-красным вином?
Довольно! детства давний друг,Ты мне опять напомнил грезы,Когда так сладостно вокругСплетались трауры и розы!
Ты мне вернул забытый райИз хризолита и сапфира!Опять безмолвно отдыхай,Тайник непознанного мира.
Свой лал, свой жемчуг, свой алмазТаи, окованный молчаньем,Пока опять захочет глазПрильнуть к твоим очарованьям.
1913
В минуту жизни…
В минуту жизни трудную…
М. Лермонтов
У райских врат
Мимо стен таинственного РаяЯ не раз в томленьи проходил.Там цветы цвели, благоухая,Там фонтан жемчужной пылью бил.У ворот неведомого РаяЯ, как прежде, голову склонил.
И, как прежде, знаю: не войти мнеВ эти, ладом яркие, врата.Не прославит в умиленном гимнеСчастье жизни тихая мечта.Да, как прежде, знаю: не войти мне, —Дверь, сверкая лалом, заперта.
И опять, далеким полукругом,В степь глухую путь мой поведет.Там — один, с любовницей иль с другом —Буду слышать грозный зов: «Вперед!»Путь ведет далеким полукругом,И пылает жгучий небосвод.
24 апреля 1915
Варшава
Единоборство
Я — побежден, и, не упорствуя,Я встречу гибельный клинок.Я жизнь провел, единоборствуя,С тобою, Черный Рыцарь, Рок.Теперь, смирясь, теперь, покорствуя,Я признаю: исполнен срок!
Немало выпадов губительныхЯ отразил своим щитом,Ударов солнечно-слепительных,Горевших золотым огнем.И, день за днем, я, в схватках длительных,С тобой стоял, к лицу лицом.
Не раз я падал, опрокинутый;Мой панцирь был от крови ал,И я над грудью видел — вынутыйИз ножен твой кривой кинжал.Но были миги смерти минуты,И, с новой силой, я вставал.
Пусть, пусть от века предназначено,Кому торжествовать из нас:Была надежда не утрачена —Продлить борьбу хоть день, хоть час!Пусть горло судорогой схвачено,Не мне просить о coup de grace![16]
Вот выбит меч из рук; расколотоЗабрало; я поник во прах;Вихрь молний, пламени и золотаВсё вкруг застлал в моих глазах…Что ж медлить? Пусть, как тяжесть молота,Обрушится последний взмах!
Декабрь 1913
Молиться
Молиться? Я желалМолиться, но душа,Как дорогой кристалл,Блистает, не дыша.
Упав на грани, лучСтоцветно отражен,Но, благостен и жгуч,Внутрь не проникнет он.
Внутри, как в глыбе льда,Лишь вечный холод; вздохНе веет никогда…Сюда ль проникнет Бог?
Бог — лишь в живых сердцах,Бог есть живой союз:Он в небе, Он в волнах,В телах морских медуз.
Кристалл же мертв. ГоритЛишь мертвым он огнем,Как камень драконит,Зажженный смертным сном.
Молиться? Я хочуМолиться, но душаОтветствует лучуБлистаньем, не дыша.
25 ноября 1913
