шее и плечам, блестя от влаги. Капли воды стекали по её коже, оставляя блестящие дорожки. Она держала полотенце у самой шеи, почти полностью скрываясь за ним, но его края слегка приоткрывали её ключицы и плечи сверху, а также наружную сторону бёдер внизу.
— Семён? Что это ты тут делаешь? — спросила она, чуть склонив голову. Её голос звучал мягко, с лёгкой игривой насмешкой.
— А, слышала я о твоих проделках. Тебе понравилось подглядывать? — добавила она, медленно наклоняясь вперёд.
Я замер. Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, каждый удар отдается во всём теле и даже сотрясает его. Ладони стали влажными, а ноги будто приросли к полу.
«И каким образом я опять очутился в бане? Похоже, это становится моим проклятием…»
— Двух девушек тебе не хватило, и ты решил ещё и меня увидеть голышом? — продолжила она, чуть приподняв бровь.
— Ну… ради тебя я готова пойти на это…
«Что происходит?»
Я растерялся и от смущения, казалось, готов был провалиться сквозь землю. А Мику, напротив, была спокойна и даже наслаждалась необычностью ситуации.
«Прямо как Аня днём!»
— Что ты уже видел? — спросила она, медленно соединяя руки под подбородком. Полотенце тонкой полоской повисло вниз, позволяя увидеть гораздо больше.
Я забыл, что надо дышать. Мои щёки запылали, я отвёл взгляд и отрицательно помотал головой.
— Н-н-ичего та-кого, — заикаясь, выдохнул я в попытке оправдаться.
— О! А вот и моя любимая! Алисонька, лапушка, иди ко мне! — воскликнула Мику.
Рядом со мной неожиданно возникла Алиса. Она была закутана в полотенце куда надёжнее, но это никак не оправдывало её поведение — она крепко обхватила Мику руками, приблизила к ней своё лицо, и их губы соединились в страстном поцелуе.
Я впал в ступор, решительно ничего не понимая: «Что здесь вообще творится и почему я в этом участвую⁈» В голове всё смешалось.
Когда их долгий поцелуй завершился, Алиса с озорной улыбкой обратилась ко мне:
— Семён, присоединишься?
Я промолчал, не в силах выдавить и звука. Мои глаза расширились, а руки начали дрожать.
— Ради тебя я тоже готова пойти на многое… — добавила она, глядя мне прямо в глаза. — Хочешь увидеть и меня обнажённой?
Рука Алисы медленно заскользила вниз, спуская полотенце.
Каково же было моё удивление, когда я увидел в тех местах, что ранее прикрывало полотенце, не живую плоть, а что-то тёмное…
«Это что, металл? Пластик вместо плоти? Как такое возможно⁈»
— Полностью голой… — закончила Алиса, демонстрируя своё механическое тело.
— Этого… этого… не может быть, — тихо прошептал я, чувствуя, как холодный пот выступил на спине.
— Вот так, Сеня, пока ты спал, роботы захватили мир… — сказала Мику с загадочной улыбкой.
«Что, спал?»
— Да, я сплю! Конечно же, сплю! — во весь голос заорал я.
Неожиданно видимая картинка сменилась, и я увидел знакомый потолок нашего с вожатой домика.
С недоверием и облегчением я оглядел привычную обстановку.
«Приснится же…»
На часах было ровно девять.
«Чуть не проспал самое важное событие в своей жизни!»
Я суетливо пригладил растрёпанную шевелюру, огладил руками мятую от лежания в кровати форму и поспешил на улицу.
Через пару минут я уже стоял на площади. Около памятника установили колонки и что-то вроде диджейского пульта, а на деревьях развесили гирлянды. Музыка ещё не играла, так что большинство пионеров просто разбились на группы и громко болтали между собой. До меня доносились приглушённые обрывки фраз.
— Семён! Семён! — внезапно услышал я сквозь шум толпы.
Несмотря на гомон пионеров, я вдруг отчётливо различил голос Мику. Она не только звала меня, но и активно размахивала руками, привлекая моё внимание. Убедившись, что её знаки замечены, она вновь принялась что-то эмоционально и многословно объяснять Ольге Дмитриевне.
«Ничего не поделаешь, придётся подойти», — подумал я и направился к ним.
— Мику говорит, что музыкальный репертуар на сегодняшний вечер вы подбирали вместе. Ну что ж, будет интересно оценить ваши музыкальные предпочтения! — сказала Ольга Дмитриевна, тепло улыбаясь.
— Ничего особенного. Старались, чтоб понравилось всем, — ответил я, чувствуя лёгкую неловкость.
— Вот молодцы! Это прекрасно, что вы проделали такую большую работу для общественно значимого мероприятия! — похвалила она нас.
Затем её взгляд стал более игривым:
— Теперь осталось принять непосредственное участие в танцах! Чтобы оба, слышите? Можно и вместе… особенно медленный танец…
Мику смущённо опустила глаза, а Ольга Дмитриевна подбодрила её:
— И совсем нечему тут смущаться!
— И стесняться тоже не нужно! — Эту реплику она адресовала уже мне.
— Да я и не… — начал было я, но она перебила:
— Ну, идите-идите, веселитесь, дальше сама разберусь.
Я сделал шаг в сторону, но Мику умудрилась запутаться в проводах и чуть не упала, уткнувшись мне в грудь.
— Ой, прости, опять чуть не упала, — глухо произнесла она, всё ещё глядя вниз и держась за мою руку.
— Ничего страшного, — ответил я, осторожно отстраняясь от неустойчивой Мику.
— Ну-ну, наобнимаетесь ещё — весь вечер впереди, — видимо, решив нас добить, пошутила вожатая, когда мы уже стали отходить.
— Ах, молодость… — мечтательно добавила она нам вслед.
Мы медленно брели сквозь толпу. Я направился к скамейкам, чтобы быть как можно дальше от места, где надо танцевать, а Мику, всё так же смущённая, следовала за мной.
— Семён, а ты любишь танцевать, да? И, наверное, хорошо танцуешь? А вот у меня это плохо получается, вернее, я совсем не умею. Из-за этого мне тут неуютно. И людей тут так много, — выпалила Мику, когда мы остановились возле скамейки.
— Я не люблю танцевать. Хотя… — я задумался.
«На самом деле, я никогда не танцевал, и если рассуждать строго логически, то люблю танцевать или нет, я знать не должен. Потому что сначала надо попробовать, а уже потом можно понять, любишь ты это или нет.»
К моему удивлению, пока я завис, обдумывая эту мысль, Мику не прервала меня очередной длинной репликой, так что я смог закончить фразу:
— Хотя
