Читаем без скачивания Приключения Тарзана в джунглях - Эдгар Берроуз

Он поставил ногу на распростертое тело и, подняв лицо к небу, издал воинственный крик обезьяны-самца. Где-то далеко отозвался лев. Это было очень реально и… тем не менее, он не был в этом уверен. Смущенный, он повернулся и ушел в джунгли.

Нет, он не знал, что было действительностью, и что ею не было. Но одно было ясно и несомненно – и он знал это твердо – он никогда не будет есть мясо Тантора-слона.

X

БОЙ ЗА ТИКУ

Утро было великолепное. Свежий ветер умерял зной тропического солнца. В среде обезьян в течение нескольких недель царил полный мир, и никакой внешний враг не покушался на их владения. Для обезьяньего ума все это было очевидным доказательством того, что так будет и дальше, и что их жизнь превратилась в вечное блаженство.

Часовые, постоянно назначавшиеся теперь на охрану, (это уже вошло в обычай) ослабили свою бдительность, а порой самовольно покидали свои посты, по собственному капризу. Племя разбрелось в разные стороны в поисках пищи. Мир и благополучие грозили подорвать безопасное существование этой обезьяньей общины, как иногда случается и с самым культурным государством.

Даже обезьяны-одиночки стали менее бдительны и осторожны, и можно было думать, что Нума, Сабор и Шита совершенно исчезли с горизонта. Самки и балу бродили, никем не охраняемые, по огромным джунглям в то время, как прожорливые самцы охотились далеко в лощине. Таким образом и случилось, что Тика и Газан, ее детеныш, бродили у самой окраины занимаемого племенем места, и около них не было ни одного большого самца. Еще дальше к югу брела лесом зловещая фигура – огромный обезьяний самец из дальнего племени, обезумевший от одиночества и неудач. Неделю тому назад он неудачно добивался царской власти над своим племенем и теперь, избитый и больной, бродил в пустыне, как отверженный. Потом, когда-нибудь, он вернется к своему племени и опять покорится воле волосатого животного, которого он пытался свергнуть с трона; но в настоящее время он не решался этого сделать, так как он добивался тогда не только короны, но и жен своего господина и повелителя. Потребуется по меньшей мере целый лунный месяц, чтобы тот забыл обиду и обидчика. И потому Туг скитался по незнакомым джунглям, свирепый, страшный, полный ненависти.

В таком-то состоянии духа Туг неожиданно наткнулся на молодую самку, которая бродила одна в джунглях – чужую самку, гибкую, сильную и красивую, каких он еще не видал. Туг затаил дыхание и быстро перебежал на одну сторону тропинки, где густая листва тропического кустарника скрывала его от Тики, позволяя ему в то же время любоваться ею.

Но его глаза были заняты не одной Тикой, они скользили по джунглям, отыскивая других обезьян ее племени, самцов в особенности.

Тот, кто домогается самки чужого племени, всегда должен иметь в виду ее свирепых, огромных, волосатых стражей. Они редко уходят далеко от тех, кого оберегают. И, разумеется, они будут драться насмерть с чужеземцами, защищая самку и детеныша своего товарища, точно так же, как он защищал бы их собственных.

Туг, однако, не заметил поблизости никаких других обезьян, кроме чужой самки и ее детеныша, который играл неподалеку. Злые, налитые кровью глаза Туга наполовину закрылись, когда он созерцал прелести миловидной самки. Детеныш, конечно, не помеха. Достаточно куснуть сзади его маленькую шейку огромными клыками, чтобы предупредить нежелательный шум и тревогу.

Туг был красивый толстый самец, во многих отношениях похожий на мужа Тики, Тога. Оба были молоды, оба обладали удивительной мускулатурой, прекрасными клыками и были так ужасающе свирепы, как только самка могла пожелать. Если бы Туг был из ее собственного племени, Тика, несомненно, с такой же охотой покорилась бы ему, как и Тогу, когда наступило брачное время, но теперь она принадлежала Тогу, и никакой другой самец не мог предъявить на нее своих прав, не победив сначала Тога в единоборстве. И даже тогда Тика удерживала за собой право свободного выбора. Если новый претендент ей не нравился, она могла вступить с ним в борьбу и сделать со своей стороны все возможное, чтобы отклонить его притязания и поддержать своего господина и повелителя… У Тики были менее крупные клыки, чем у самцов, но она могла действовать ими с большим успехом.

В настоящий момент Тика была поглощена добыванием жуков и не обращала ни на что другое внимания. Она не заметила, далеко ли она отошла от своего племени, и ее обычная осторожность оставила ее. Долгие месяцы, в течение которых они благоденствовали под охраной часовых, усыпили бдительность обезьян и развили в них уверенность в полной и неизменной безопасности. Но и люди нередко пребывают в сладостном заблуждении, будучи уверены, что если на них не нападали до сих пор, то не нападут никогда.

Туг, убедившись, что в непосредственной близости были только самка и ее детеныш, украдкой пополз вперед. Тика повернулась к нему спиной. Туг бросился на нее. Но сознание опасности вдруг проснулось в ней, и она обернулась, чтобы встретить лицом к лицу чужого самца, еще прежде, чем он приблизился к ней. Туг остановился в нескольких шагах от нее. Его гнев улетучился перед соблазнительной прелестью незнакомки. Шевеля своими широкими, толстыми губами, он испустил глухие воркующие примирительные звуки.

Но Тика оскалила в ответ свои клыки и зарычала. Маленький Газан хотел было бежать к своей матери, но она предостерегла его быстрым «Криг-а», приказывая забраться высоко на дерево. На Тику ее новый обожатель отнюдь не произвел приятного впечатления. Туг это понял и соответственно с этим изменил свой способ ухаживания. Он выпятил вперед могучую грудь, ударил по ней своими шершавыми лапами и отрекомендовался:

– Я – Туг! – хвастался он. – Взгляни на мои клыки. Взгляни на мои большие и могучие боевые лапы! Своими зубами я могу загрызть самого крупного из ваших самцов. Туг хочет тебя…

Потом он стал ждать, какое это произведет впечатление. Ждать его пришлось недолго. Тика повернулась и с быстротой, которую трудно было от нее ожидать при ее массивности, пустилась бежать. Туг с сердитым ворчанием бросился в погоню, но самка была гораздо проворнее его. Он преследовал ее на протяжении нескольких ярдов, потом остановился и, весь покрытый пеной, с воем ударил по земле своим тяжелым кулаком.

Сверху с древа на него смотрел маленький Газан; он был свидетелем неудачи чужого самца. По молодости лет и считая себя недосягаемым для тяжеловесного самца, Газан легкомысленно провизжал оскорбительные замечания по адресу неприятеля. Туг гневно взглянул вверх.

Тика в это время остановилась – она не уйдет далеко от балу. Туг быстро сообразил это и также быстро решился этим воспользоваться. Он видел, что дерево, на котором сидела, скорчившись, обезьянка, стояло одиноко. Ясно, что Газан не может перебраться на другое, не спустившись на землю. Отлично! Туг овладеет матерью, воспользовавшись ее любовью к балу.