На месте сражений магов эфирные струи едва чувствуются, линии тусклые, насыщенность никакая. Чтобы маг одиннадцатой ступени дал себя так просто скрутить?
Элисон в это не верила.
Следы должны оставаться! Обязаны просто! Кстати, интересное совпадение. Пять лет назад возвращается в город рент Лейтнер – и пять лет назад пропадает этот маг.
Совпадение?
Ладно, сходит она в архив, посмотрит, благо все показания сохраняются в течение пятидесяти лет, на кристаллах это несложно и много места не занимает. Жаль, вчера не сообразила.
Смотрим вокруг.
И ничего не видим. Вообще ничего.
Понятно, почему мужчины ничего не замечали…
– Мур-р-рм?
Элисон подпрыгнула чуть не на два метра вверх.
– Ой… ля!
Слово, которое у нее вырвалось, благородной девице не подобало, да и вообще девице, но кто бы сдержался, услышав за спиной такое хищно-вопросительное? И обнаружив за своей спиной ту самую здоровущую кошатину.
Да-да, ту самую, вон и детеныш рядом трется.
Элисон понадеялась, что киса пришла не пообедать, и протянула вперед руку.
– Здравствуй.
Здоровущая кошатина обнюхала ее ладонь и мурлыкнула. А потом пристально поглядела в глаза Элисон.
Нет, не было слов, не было каких-то осознаний. Но эмпатией кошатина определенно владела.
Благодарность.
– Ты хочешь сказать мне спасибо? Я была рада помочь, – искренне отозвалась на чувство кошки Элисон. – У тебя замечательный котенок. И ты очень красивая.
Кошка муркнула, мол, да, мы такие. Элисон подумала и протянула кисе перстень на раскрытой ладони.
– Киса, а ты ничего об этом не знаешь?
Кошка посмотрела, прищурив глаза. Потом фыркнула и обнюхала вещицу. Элисон готова была поклясться, что кошка пожимает плечами.
Может, знаю, может, не знаю… я кошка, а не академик.
– Понимаешь, кажется, этот человек в беде.
Ответом ей было насмешливое мурчание и еще один взгляд в глаза.
И снова – чувства.
Кошка будет рядом. Ты позови, а она уж постарается помочь чем сможет. Она не станет рисковать ради Элисон, ей еще надо вырастить малыша, но чем-то помочь она сможет. Хорошо, что у тебя все в порядке. Но кошечка приглядит. Так, на всякий случай.
– Спасибо, киса.
Кошка развернулась и направилась прочь из ущелья.
Котенок замешкался, подпрыгнул, тоже обнюхал перстень и хотел было ударить по нему лапой, но после предупредительного ворчания матери присмирел и побежал за ней. Правда, хватило ненадолго. Материнский хвост – это ведь тоже игрушка… точно-точно. Главное, чтобы мама сразу лапой не достала, а потом, может, и простит!
Элисон от души улыбалась, глядя на счастливую семью.
Красивые… есть что-то такое в кошках. Самодовольные, жестокие, своевольные и нахальные, но такие притягательные! Хорошо, что котенок живой и что ее на ленточки не распустили. Просто хорошо.
Элисон развернулась и поехала снимать показания. Ничего она в долине не нашла, и это неудивительно. Что тут могло сохраниться за такой срок? Да еще если те, кто увел или убил мага, постарались замести следы?
Ни-че-го.
Четыре дороги с той стороны она тоже проверила. Но…
А вот правда, куда мог идти маг? Все четыре ведут в горы, все четыре потом переходят на другие дороги, чтобы понять, куда и к кому, надо местность знать намного лучше. Считай, зря проехалась.
Одна из дорог ведет в горы, другая к городу, но столько обходить – кусаться начнешь, есть пути намного короче. Еще одна, судя по всему, в какое-то местное стойбище, или как оно тут называется?
Деревня?
Аул?
Элисон не знала, да и не рвалась общаться с местными жителями, ее уже успели предупредить, что горцы женщин считают за людей сильно второго сорта, а женщин Левенсберга еще по умолчанию и продажными считают. А то как же!
Ходят – страшно сказать! – с непокрытыми головами, с открытыми кистями и щиколотками, срамотища! А если женщина ходит легко одетая, значит, ищет мужского внимания, значит, развратница… все понятно?
Прекрасная логика!
А уж женщина в чем-то вроде штанов – это вообще… кошмар, позор и поношение! Хорошо еще, если камнями не закидают, а то могут! Так что и нечего с ними общаться, у них свои женщины есть, пусть с ними и разговаривают. А то Элисон себя знала.
Не поубивает, конечно, но пару проклятий точно подарит. Например, десятидневного поноса!
Отлично накладывается, плохо снимается, а главное – как действенно! Даже во сне – и то действовать будет!
Последняя дорога ведет дальше в горы и куда-то там далеко… чуть не на ту сторону. Нет, не понять, куда мог бы пойти маг. Куда угодно.
Ну и ладно, лично Элисон от этого ни жарко ни холодно, у нее есть план, и она будет его претворять в жизнь. С тем девушка и отправилась снимать показания с датчика. И в этот раз уж она не заблудилась.
Постепенно, полегоньку она осваивалась в горах, и ей здесь очень нравилось.
Горы словно обнимали, утешали, успокаивали.
Да, было в жизни плохое, но оно прошло, все пройдет, и это тоже пройдет, а мы останемся. Может, и мы тоже пройдем когда-нибудь, но в другом месте восстанут новые горы и тоже будут смотреть в синее небо. Стоит ли переживать тем, чья жизнь не длиннее жизни песчинки?
Успокаивайся, человек…
Горы шепчут тебе: выдохни и думай только о горах. О том, какое здесь синее небо, прозрачный воздух, чистая вода. О том, как кружит голову запах цветов и трав, о шальных песнях птиц…
Не думай о плохом, человек, жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на боль, боли и так довольно. Просто вдохни горный воздух – и живи, а боль выдохни, горы ее заберут, они и не такое видели…
Горы…
* * *
Сегодня у нас неделя идиотов?
Вслух Элисон такого не сказала, хотя, ей-ей, язык чесался, пришлось прикусить.
Вчера на нее эта идиотка наорала – за что?! Век бы она этого полицейского не видела, жила и радовалась! А сегодня на ее столе стоит корзина с алыми розами. Да еще размер такой…
На ногу уронишь – неделю хромать будешь.
– Это что?
– А это уж тебе, милочка, лучше знать, кого ты так поразила своей красотой.
Леа Даларвен выглядела так, что Элисон захотелось уронить корзину на нее. И розами, розами… скотина! Шипы не срезали!
Девушка надменно скривила губы.
– Фу, дешевка!
– Че-го? – Леа Даларвен как раз корзину дешевкой не считала, рент Даларвен такое бы ей не купил никогда. Скончался бы на пороге цветочной лавки от острого приступа скупости.
– В приличных магазинах шипы срезают, стебли полируют, кончики стеблей и листья золотят или серебрят, по желанию заказчика, ленту подбирают
