левого правительства. Он уже наложил вето на несколько законопроектов, не столь уж важных, но свое отношение к социальным инициативам объединенного фронта показал. В тоже время как-то притихли национал-социалисты, которые были главными возмутителями спокойствия. Но все упорно к чему-то готовились. Правительство укрепляло полицейские части. Тельман с подачи советских товарищей протащил создание отрядов быстрого реагирования — полицейских групп, оснащенных серьезным вооружением, способных справиться с любыми бандами. Они и создавались для противодействия бандам, которых было пока еще достаточно. В эти отряды вошли проверенные ветераны мировой войны и ротфронтовцы. Люди, на которых правительство могло полностью положиться. По идее, он способны и отряды вооруженных штурмовиков приструнить. Германские фирмы оживились — продажи оборудования, причем не отдельных станков — а заводских комплексов серьезно спасали страну от разразившегося во всём мире экономического кризиса. При этом началась отправка в СССР и специалистов, которые помогут эти заводы запустить. А в Веймарскую республику стало поступать сырье из нашей страны, в котором так нуждалась немецкая экономика. Сотрудничество было взаимовыгодным.
— А теперь с речью выступит Михаил Кольцов, один из организаторов нашего форума, человек, благодаря кипучей энергии которого мы все тут собрались. — прозвучал зычный голос Алексея Толстого. Ладно, все мысли в сторону — пора сказать пару слов.
— Дорогие друзья! Я позволил себе обратиться к вам именно так, потому что нас действительно связывает дружба, настоящая, в которой есть место общности идеалов, стремлению к лучшей жизни и справедливости. Говорят, что друзья познаются в беде. Но зачем нам ждать беды, чтобы стать всем вместе. Мы тут для того, чтобы этого не допустить. Здесь собрались те, кто видит, как нацизм и антисемитизм убивает душу Европы. Мир становится намного менее комфортным местом — для труда и творчества, для научного поиска и полета фантазии. В мире становится всё меньше свободы, кто бы что под этим не понимал. Мы прекрасно осознаём тот факт, что нацистская, фашистская идеология стала оружием правящих классов, при помощи которой можно держать народы в узде мелконационалистических интересов. Ты лучший, потому что ты человек определенной национальности. Остальные — низшая раса, рабы на твоих плантациях. И наплевать, что сам ты еле-еле сводишь концы с концами, мы завоюем унтерменшей и ты получишь в своё распоряжение массу рабов, которые будут работать за тебя. Услышат ли нас правительства всего мира? Я уверен, что услышат. Сделают ли из этого выводы? Уверен, что нет. Сиюминутная политическая и финансовая выгода для них намного важнее перспективы. Вся беда Европы в том, что ее правящие классы не умеют думать на перспективу. Их горизонт планирования — несколько месяцев, максимум, год или период до следующих выборов. Последний случай почти что фантастика. Мы поднимаем свой голос в защиту свободы, против разгула фашистской и националистической идеологии в любых ее проявлениях.
Я сделал паузу, кажется, наговорил более чем достаточно. Пора вбросить в головы несколько важных мыслей и можно будет закругляться.
— Я хочу сказать от имени советского правительства, эти слова меня уполномочил произнести лично товарищ Сталин: когда в Европе наступят тяжелые времена, мы готовы предоставить всем прогрессивным ученым, писателям и композиторам независимо от из убеждений убежище в СССР. Люди творчества получат возможность свободно и безопасно творить, ученые — лаборатории, которые будут оснащены лучшим оборудованием, помощников и учеников — всё это мы вам обеспечим. Мне могут сказать, что в СССР нет свободы творчества и все находятся в тесных идеологических рамках. Могу ответить — это не так! Наша страна пережила тяжелые времена — неудачная Мировая война, последовавшая за ней Гражданская — это вызвало определенный дефицит ресурсов, не только денег, не хватало всего. Присутствующий здесь Алексей Максимович Горький не даст соврать — ему приходилось распределять между писателями даже нательное белье! В этих условиях было много несогласных с советской властью. Писатель хочет есть и пить, у него есть потребность в теплой уютной квартире и даче для отдыха. Поэтому мы финансировали только тех творческих людей, которые стояли с нами на одних позициях. Другим дали возможность уехать туда, где они думали, что будут более востребованы. Многие из них сейчас хотят вернуться назад, в том числе пассажиры философского парохода, ибо их философия интересна только на Родине. Еще большая беда была с нашими выдающимися учеными. Очень сложно было с финансированием научных проектов. И многие ученые занялись тем, что умеют лучше всего — стали писать друг на друга кляузы. Мы вовремя разобрались с этим. С каждым годом мы становимся богаче и сильнее. Это позволяет нам открыть невиданное ранее финансирование науки. В первую очередь фундаментальных исследований, которые требуют огромных ресурсов и не дают быстрой отдачи. Сейчас мы начали закладывать и строить академические городки — места развития науки, в которых для ученых будут созданы самые лучшие условия жизни и работы. И мы готовы принять любого, подчеркиваю, любого человека, которому будет в новой Европе с довлеющей идеологией нацизма неуютно! Мы победим мракобесие национализма и антисемитизма как свет побеждает тьму! Энергия созидания всегда сильнее энергии разрушения! Вместе мы сила!
Мне было приятно — аплодировали живо, я чувствовал, что моя речь делегатам конференции понравилась. И это было замечательно. Еще более замечательным оказался факт, что тут присутствовали журналисты многих буржуазных крупных изданий. И мне было интересно, в каком количестве газет ее опубликуют, если вообще упомянут о ней. Но слово сказано. Научный мир очень тесен и мой посыл дойдёт до многих учёных, которым сейчас действительно сложно работается. Тут сработает схема передачи из уст в уши, которую еще называют ОБС (одна баба сказала). Не надо делать вид, что люди творческие чем-то сильно отличаются от обычных обывателей. Они тоже склонны к распространению сплетен, а учитывая узость научного и творческого мирков, так там еще и распространяются слухи там со скоростью, превышающей скорость света.
В кулуарах конференции меня отозвали немецкие камрады. Точнее, ко мне подошли поговорить двое: Ганс Ендрецки[1], руководитель берлинского отделение союза красных фронтовиков, депутат прусского лантага от коммунистов и молодой Фридрих Диккель[2], не так давно вступивший в компартию и активный участник союза красных фронтовиков. Ганс и сообщил мне очень неприятную новость: один из связных был перевербован нацистами и не довез Марию Остен до контрольной точки. Скорее всего, ее могли перехватить именно на этом участке маршрута. Товарищи уже вынесли предателю приговор и привели его в исполнение. Но мне от этого легче не стало. Они обещали докопаться до истины, но пока что всё было сложно. Мы не знали точного маршрута Марии после ее расставания со связным. Следовательно, круг поисков
