Арон показал ему еще одну фотографию, на которой Сванте в одних трусах с серебряной трубочкой в носу вдыхает кокаин со стеклянного столика. Сванте не стал брать снимок в руки, только взглянул на него. Затем повернулся и пошел в дом. Арон последовал за ним.
Стоя возле мойки спиной к посетителю, Сванте налил себе бокал вина, не предложив тому. Арон уселся на стул, скрестив ноги, положил одну руку себе на колено.
— Все очень просто, — начал он. — Мы небольшая заинтересованная группа, которая желает получать от тебя информацию о положении дел в компании перед каждым квартальным отчетом, перед каждым заседанием инвесторов… Каждый раз, когда намечается нечто важное. Мы хотим знать, как идут дела компании, каковы убытки и какова прибыль, мы желаем быть в курсе каждой важной новости до того, как она станет общеизвестной. Мы хотим знать все, что ты видишь и слышишь, о чем говорят вполголоса.
Арон говорил тихо, но четко.
Сванте попытался рассмеяться, но смеха не получилось.
— Вы пытаетесь меня шантажировать, чтобы нажиться на «Эрикссоне»? — Он отпил глоток из бокала. — Мне очень жаль, но я не тот, кто вам нужен. Я не располагаю той информацией, которая вам нужна. — Карльгрен отпил еще глоток и продолжал говорить: — У вас несколько упрощенная картина. Я не знаю, откуда вы ее взяли, но в реальности все происходит немного не так, как в кино.
Арон промолчал.
— На самом деле все обстоит немного не так, — повторил Сванте и отпил еще полглотка, но тут ему в голову пришла мысль. — Кроме того, на каждом крупном предприятии существует целая организация, призванная защищать руководство от таких вещей. Думаю, у тебя будут большие неприятности, мой друг.
Сванте позволил себе улыбнуться.
Арон оглядел кухню — дешевая, хотя и с претензией, обстановка, никак не вязавшаяся с внешним видом виллы. Тарелки и бокалы в освещенных стеклянных полках — новодел, выдаваемый за старину. Картины на стенах — репродукции, изображающие цветы в вазах или охотников в красных камзолах, скачущих на рассвете среди типично английского пейзажа. На окне стояли засохшие цветы. А стол со стульями представляли собой плохую копию викторианской мебели. Арон мысленно задался вопросом, кого это природа настолько обделила вкусом — самого Сванте или его бедную жену.
— Ты можешь выбрать, кто первым увидит эти снимки — твоя жена, твои дети или твои коллеги.
Арон продолжал рассматривать фотографии. Остановился на одной из них, повертел в руках, словно показывая, что ему не до конца понятен сюжет. Затем показал ее Сванте — тот кинул на нее быстрый взгляд.
— Все это есть еще на видео — со звуком.
Самоуверенность Сванте улетучилась, теперь у него был обреченный, убитый вид.
— Кого ты выбираешь? — спросил Арон.
Сванте посмотрел на него, не понимая.
Арон помахал в воздухе пачкой фотографий.
— Жена? Дети? Друзья? Сотрудники? Кому в первую очередь показать эти фотографии?
— Я могу заплатить вам за эти фотографии, но не в моих силах сделать то, о чем вы просите. У меня просто нет для этого возможностей.
Голос Сванте теперь звучал по-другому, звонче и с некоторым надрывом.
— Просто ответь мне на вопрос.
Сванте провел рукой по волосам.
— Какой вопрос?
Он был совершенно выведен из равновесия.
— Кого ты выбираешь?
— Никого… я никого не выбираю! Я хочу, чтобы мы решили этот вопрос иным способом. Должен же существовать другой способ!
— Я пришел не для того, чтобы торговаться. Ответь на вопрос, и я уйду.
Сванте тяжело дышал, его мозг работал с удвоенной нагрузкой — кто поможет ему выкрутиться из этой ситуации?
— Почему ты привязался именно ко мне? Я ведь не сделал ничего плохого. Я честный человек…
Арон перелистал фотографии.
— Если ты захочешь показать, что принимаешь правила игры, свяжись со мной перед очередным отчетом или иным событием, серьезно влияющим на работу компании. Если я не получу от тебя сигнала, то перешлю снимки твоим сотрудникам — в первую очередь твоим подчиненным.
Арон поднялся и положил пачку фотографий на кухонный стол, перевернул верхнюю и показал номер телефона, записанный на обороте. Затем он вышел из кухни и покинул виллу.
Сванте допил вино из своего бокала, наблюдая в окно, как Арон сел в машину и уехал прочь. Затем взял телефон и стал набирать номер, который знал наизусть, — он был предназначен именно для таких непредвиденных ситуаций. Служба безопасности предприятия имела выработанный алгоритм действий на любой случай, от кражи и шпионажа до шантажа и похищения людей, который активизировался после звонка на этот номер.
Однако последнюю цифру он так и не набрал.
Андерс сидел в своей машине «Хонда Цивик» с трубкой у уха.
— Его имя Сванте Карльгрен. Один из руководителей среднего звена в компании «Эрикссон», женат, имеет дочь и сына, которые живут отдельно, — это все, что мне удалось узнать.
Некоторое время в трубке молчали.
— Следуй за Карльгреном, узнай, по какому делу к нему приезжал Арон, — приказала Гунилла.
Из номера гостиницы Йенс позвонил Ристо. Естественно, русские хотели поторговаться с ним. Он в этом не сомневался.
— Они не приедут… они требуют гранатометы, — проговорил Ристо.
— Что ты сказал?
— Они требуют три гранатомета в качестве пени за задержку.
— Три гранатомета?
— Да.
— Ты шутишь?
Ристо не ответил.
— Попроси их убираться к черту, — буркнул Йенс.
— Боюсь, это не самая лучшая идея.
Йенс почувствовал, что смертельно устал. Его бесило, что все словно сговорились против него. Он прикрыл глаза ладонью.
— А я тебе говорю — пусть идут ко всем чертям.
— В другом случае я именно так и поступил бы. Но тут речь идет об этом Дмитрии. Он человек… как бы это помягче… импульсивный, и с каждым днем зуб у него на тебя все больше. Они говорят, что ты слишком высокомерен, считаешь себя лучше их.
— Но я и есть лучше их.
— Само собой. Они дают тебе неделю, а затем хотят получить свои гранатометы.
— Но они не могут не понимать, что это невозможно! Гранатометы — это просто бред! Ты сам знаешь, и все знают.
— К сожалению, это уже не имеет значения.
Левая рука Йенса массировала лоб.
— Забудем об этом. Я привез оружие, которое они заказывали, — пусть приезжают и забирают.
— Они не примут такие условия.
— Да мне плевать!
Ристо молчал. Йенс вздохнул:
— Как бы ты поступил на моем месте, Ристо?
— Постарайся найти решение. Дай им оружие, отдай обратно деньги. Ты потеряешь на сделке, но зато выкрутишься из этой истории.
— С какой стати я должен так поступать?
— Дело в том, что эти ребята — банда головорезов, способных на все. Я совершил ошибку, предложив тебе эту работу. Я сожалею…
Мысль о Дмитрии еще больше вывела Йенса из равновесия.
— Нет уж, передай им, что у нас договоренность, что я готов снизить цену из-за задержки. Но это все. Я буду стоять на этой позиции — все прочее меня не интересует.
— Хорошо, — ответил Ристо и положил трубку.
Йенс сел на кровать. Его взгляд упал на картину, призванную изображать собой образчик современного искусства. На ней был нарисован черный треугольник, парящий в воздухе над голубым кубом. Даже эта картина сейчас действовала ему на нервы.
Улегшись на спину, он уставился в потолок. В последнее время все шло не так, как ему хотелось, усталость стала запредельной, воля начала отказывать. Йенс сделал выдох и закрыл глаза. Он проснулся рывком через пятнадцать минут — во всяком случае, ему так показалось. Однако эти пятнадцать минут продолжались, как выяснилось, много часов.
Приняв душ, Йенс наскоро позавтракал и двинулся в обратный путь. Прошла целая вечность, прежде чем он переехал мост Эресундсбрун.[22] Нервы расшалились, ибо в машине у него лежали два ящика с автоматами. Он сделал то единственное, что ему оставалось: посмотрел по-скандинавски честными глазами на бородатого шведского таможенника в фуражке с козырьком. К счастью, этого оказалось достаточно — бородатый отдал честь двумя пальцами, словно показывая: «С тобой все в порядке!». Йенс без проблем миновал таможню, однако всю дорогу до Стокгольма ему было очень не по себе. Он подумал, что нервы у него совсем ни к черту. Что это — стресс, возраст или осознание того, что он в своей взрослой жизни слишком долго играл с огнем и скоро всерьез обожжется?
Еще через несколько часов Йенс подъехал к Стокгольму, довольный тем, что, по крайней мере, жив. Вместо того чтобы повернуть к центру города, он поехал на север, свернул у Дандерюдской церкви и проехал мимо здания гимназии. Позади нее, среди сосен редкого елового леска и уродливых офисных зданий Йенс с давних времен арендовал небольшой склад.
