процедуры «парка ног» и «горчица в носочки», дядя всё не шёл. Скучно не было, С Машей вообще не могло быть скучно, когда рядом настолько увлечённый человек, то он невольно заряжает своим интересом окружающих.
В двери раздался тихий щелчок, шуршание в прихожей и шаги в сторону кухни. Мила приготовилась к встрече. Каково же было её удивление, когда она никого не увидела. Слышала шаги, видела, как Маша здоровается, чувствовала присутствие третьего человека, но не видела его.
Маша с опущенной головой пошла в комнату. Меланья не могла поднять пятую точку с табурета, будто вся усталость мира на неё навалилась. Что за… Она ведьма или кто? Начала вспоминать, как можно побороть это состояние. Закрыла глаза, сцепила руки в замок, начала шептать нужные слова. Постепенно морок отступал, и ей удалось услышать обрывки разговора из соседней комнаты.
— Когда я говорю, что приду сегодня, то будь добра, Мария, освободи этот вечер от любых посторонних. Ты что, у матери научилась? Меня ни с кем сводить не нужно, я сам решаю, когда и с кем встретиться.
Он говорил громко, не терпящим возражения тоном. Милка слушала, пытаясь представить его по голосу, встать она до сих пор не могла.
— Это кто тут у нас подслушивает? — оглушающий голос Машиного дяди прозвучал прямо над ухом. — Кто такая? Зачем здесь?
Меланья открыла глаза и тут же закрыла снова, с обострившимся слухом обострилось и восприятие света, который больно резанул своей яркостью. Она расцепила руки, продышала усиление и несколько раз быстро сморгнула. Всё в норме, можно смотреть. С огромным усилием она повернула голову вправо, но кроме расплывчатой фигуры ничего не увидела.
— Такая сильная? — удивился он. — Ну-ну, давай рассказывай, зачем на меня вышла.
— Сначала покажись, — Милке хотелось дать отпор, но собственный голос не слушался и звучал тихо, почти шёпотом.
— Зачем? — захохотал колдун. — Не доросла ещё меня лицезреть. Отвечай, чего хотела!
— За помощью пришла, — борясь с начавшим неметь языком, говорила Мила.
— Ты ведьма, помочь себе и сама сможешь, говори правду, что от меня хотела.
— Научи меня, — Милка чувствовала, как кружится голова, разум туманился, перед глазами запрыгали звёздочки. Она снова закрылась, руки в замок, веки плотно сомкнуты, ступни крепко прижаты к полу. Состояние начало стабилизироваться, но желания открываться больше не было.
В голове раздался его вопрос: «А ты выдержишь?»
Мысленно она ответила: «Да, выдержу».
Вести диалог от сознания к сознанию оказалось легче, не мешала физика тела.
«Это интересно только для тебя, чем это может быть мне полезным? Я пока не собираюсь уходить и учеников не ищу», — Мила чувствовала, что это не отказ, а обдумывание просьбы. Нужно что-то предложить взамен, что-то нужное ему, что же это может быть?
«Чем я могу быть тебе полезной?» — мысленно спросила она.
«Сама подумай! И советую придумать что-нибудь стоящее. Больше встреч со мной не ищи, через семь дней сам к тебе приду. Если предложишь достойный вариант, то договоримся. Если нет, больше меня никогда не увидишь»
На этой фразе Милка потеряла сознание, чернота закружилась перед глазами, и девушка уронила голову на стол.
— Ты что наделал, дядя Богдан, это тебе не игры, зачем ты её до обморока довёл?
Маша тут же подскочила к Меланье и начала приводить её в чувства. Когда тело гостьи обрело подвижность, Мария довела и уложила её на кровать.
— Неужели нельзя просто, по-человечески поговорить? — вернувшись в кухню, набросилась она с обвинениями на дядю. — Может ей помощь нужна? Ты же видел в каком она состоянии, у неё всё тело в ожогах, мучается наверное.
— Ну так и полечи её, ты же у нас будущий доктор, — съязвил мужчина. — Добродетель ходячая, учиться приехала, науки постегать, глупая девчонка! Со мной надо было жить, я б тебя такому научил, о чём в ваших институтах и не слышали.
— Перестань! — глаза Маши пылали яростным огнём. Это не первый разговор на тему обучения, с самого детства она с дядей бьётся, но сил отстаивать свою позицию хватает.
— Зачем ты ей про меня рассказала? — для общего успокоения он перевёл разговор в другое русло.
— Само собой вышло, я не специально, вырвалось… — виновато опустила глаза племянница.
— Ладно, с ней я сам разберусь, больше в это дело не лезь. Полчаса пусть полежит, а потом домой её проводи, далеко она живёт?
— В соседнем подъезде, она к Лёшке в гости приехала из деревни, — начала было рассказывать Маша, но осеклась, понимая, что сболтнула лишнего.
— К Лёшке? Ты уже себе и парня успела найти? Какая быстрая! Только из под крыла родного дома уехала, благими намерениями прикрылась и тут вот оно что… Лёшка! — дядя не на шутку разозлился.
— Он не парень, — пыталась оправдаться Маша. — Просто сосед, он взрослый, у него уже и сын есть, а Мила крёстная его ребёнка, — быстро выпалила она всё, что знала о своих новых знакомых.
— Этого парня я ещё проверю, — долгим взглядом посмотрел дядя на свою подопечную. — Не сейчас, позже.
Маша выдохнула с облегчением, ладно, она справится, не впервой он её знакомых проверяет.
Богдан попрощался, по-отечески обнял племянницу и ушёл. Маша без сил села на кухне, она взяла в руки кружку с остывшим чаем и медленно глотала терпкий коричневый отвар, который заварила гостья.
— Маша, дай, пожалуйста, чай, — раздался голос Меланьи из комнаты.
Девушка подхватила вторую кружку и дала в руки Миле.
— Ты как? — спросила она, видя, с какой жадностью гостья выпила всё до последней капли.
— Нормально, — ответила та и облокотилась на стену. — Тебе тоже попало?
— Да я уже привыкла, — махнула рукой Маша. — Болтаю много, сама виновата, надо учиться скрывать, а у меня ничего во рту не держится, — засмеялась она сама над собой.
— Маш, я пойду, сил совсем нет, отдохнуть нужно.
— Дядя Богдан велел тебе полчаса полежать, может, послушаешь его? Он знает что говорит.
— Нет, не хочу здесь лежать, пойду.
— Ну, как знаешь, давай я тебя провожу хоть, — и Маша помогла Миле встать, одеться и
